Вспомни меня такой

4.1. Скажи мне, что с нами стало? (1)

mus.: Порнофильмы — Ритуалы

Рутина, истерики, верёвка долгов
Наше горькое море от слёз
Вышло из берегов
Скажи мне что с нами стало

И Тёма, и Глеб не особо крепко стоят на ногах. Как бы ни туманил градус рассудок, идея поехать домой к Тёме на Восстания, где он живёт теперь вместе с Яной, кажется совершенно неразумной. Они оба это понимают, но вслух озвучить не решаются. В любом случае, больше Бескову-старшему посреди ночи податься некуда.

Тема не попадает ключом в замочную скважину тяжелой металлической двери. Скребется неумело, едва успев отшатнуться, когда та распахивается изнутри, выпуская на лестничную площадку жар, пропитанный запахом лимонного пирога. Вместе с братом Артём вваливается в прихожую, оттесняя от входа незнакомую Глебу девушку. Она молча рассматривает нарисовавшуюся картину, крепко сжимая вафельное полотенце, перекинутое через плечо. Так и не смогла уснуть, не дождавшись Артёма, но при виде его состояния её щеки мгновенно усеиваются розоватыми пятнами. Она сдержанно приподнимает один уголок губ, стараясь скрыть свою настоящую реакцию, чтобы первая — пусть и крайне неожиданная — встреча с братом Артёма прошла на ровной ноте.

— Это Рита, моя девушка. А это Глеб — мой старший брат. Я тебе о нём рассказывал. — Тёма наспех представляет их друг другу, никак не объясняя происходящее. Задержав изучающий взгляд на Рите, Глеб собирается заявить, что они в немного не равном положении: Тёма ему ни о какой девушке прежде не рассказывал. Благо, хватает ума закрыть рот раньше, чем с его губ сорвется хоть что-то лишнее. Интересует его вовсе не Рита, но двери, ведущие из коридора в комнаты, плотно прикрыты, и приходится хотя бы скупо кивнуть в знак приветствия. 

— Спать будешь вон там на диване. — Артём машет рукой в какую-то неопределенную сторону. И, прежде чем скрыться в своей комнате, добавляет: — Иди, я тебе сейчас принесу что-нибудь из шмоток. И давай без глупостей. На сегодня их достаточно.

Заверив, что все будет нормально, Бесков на несколько секунд застревает у порога, прислушивается к голосам брата и его девушки, а после плетется туда, куда указал Тёма. Глеб наугад толкает одну из дверей и заходит внутрь, немного прищуриваясь от света после полумрака на входе, и, выхватив мутным взглядом фигуру Яны, застывает на месте. 

Нужно выйти, пока она, полностью поглощенная работой, ничего не услышала. Закрыть дверь, оставить всё, как было, и надеяться, что успеет проснуться утром до того момента, как она узнает, что он провёл ночь в её доме. Вместо этого Бесков лишь подпирает собой дверь и смотрит, как кисть – продолжение тонкой руки Яны – плавно скользит по бумаге. Скользит так же мягко, как она прикасалась к его лицу еще совсем недавно. 

Бескову хочется сделать несколько неровных шагов вперед. Подхватить Яну со стула и крепко сжать её в объятиях, почти физически чувствуя, как кисть, едва зачерпнувшая краску, оставит яркий росчерк на его щеке. Прижаться к Яне испачканной щекой и рассказать ей, наконец, то, что должно было быть произнесено так давно.

О том, как сильно она ему нужна. О том, что он настоящий дурак, и о том, что пытался забыть, только ничего не вышло. Застряла в его голове, и не было ни дня, когда бы он не думал о ней.

Шорох из противоположного, темного угла комнаты, заставляет Глеба сместить фокус внимания туда, где только сейчас начинает проявляться маленькая детская кроватка. От неожиданного звона погремушки Бесков неловко переступает с ноги на ногу, все еще держась за дверь. Она тут же издает протяжный скрип и сменяется детским плачем.

Музыка и монотонное нанесение мазков краски на холст – панацея от усталости. Единственный способ избавиться от тревоги и беспокойных мыслей. За три года борьбы с повышенной возбудимостью и нарушениями сна Яна перепробовала многое. Но ничто, начиная от травяных настоев, заканчивая запрещенными веществами, не помогало ей так, как любимая работа и успокаивающая музыка. В сочетании они обладали поистине чудодейственными свойствами.

Каждый раз, стоит беспокойному внешнему миру посягнуть на душевную стабильность Яны, она отгораживается от него безопасными стенами своей маленькой крепости на Восстания. Заваривает в большой кружке душистую ромашку и включает в наушниках радио ночного вещания, чтобы раствориться в его волнах городского настроения. Расположив на мольберте чистый холст, первичным тонким контуром обрисовывает едва наметившийся в воображении безликий образ и уходит с головой в другие миры, которые пахнут масляной краской и растворителем.
 

По комнате бродят ароматы лимонного пирога с корицей, со стороны приоткрытого окна тянет ароматами июльских цветов и летней листвы. Чтобы не думать о том, что наверняка причинит нестерпимую боль и лишит сна, Яна, словно пена морская, растворяется в бескрайних волнах, с каждым новым слоем краски проявляющегося на холсте моря.

За ширмой воссозданного умиротворения, Яна не слышит, как открывается входная дверь в квартиру, впуская внутрь братьев Бесковых. За пределами воссозданного ею мирка остаются пьяные голоса и тихие шаги Глеба, проникшего в ее просторную комнату. В последних аккордах мелодии, играющей в наушниках, тонут и первые капризные нотки в голосе проснувшегося Ваньки.

Только после того, как очередная композиция заканчивается, сменившись на перебивку и голос ночного ведущего эфира, Яна различает первые позывные из внешнего мира.
Присутствие в комнате третьего она замечает не сразу. Полумрак скрадывает детали, укрывает махровым покрывалом каждый шорох.

Отложив в сторону кисть и поспешно стянув с головы наушники, Яна резко подрывается с места, чтобы подхватить проснувшегося ребенка, потому что знает — стоит упустить момент, и каждому из собравшихся еще очень долго будет не до сна.
Маленький светловолосый монстр сделает все, чтобы вместе с ним на ушах стоял весь дом. А так, вдруг еще не поздно и получится усыпить мелкого, мерно покачивая его на руках?
Но вместо того, чтобы вновь заснуть, воинственно настроенный мальчуган всем своим видом демонстрирует — как минимум, в ближайший час сон в его планы не входит.
Выплевывая и отбрасывая в сторону бутылочку с молочной смесью, Ванька ерзает на руках, пытаясь вырваться. Словно уж на сковороде, изворачивается и кряхтит, пытаясь принять вертикальное положение. Когда у него это выходит, любопытно выглядывает из-за плеча Гордеевой и замирает, осознанным синим взглядом сканируя точно так же замершего в проходе Бескова.

Глеб внимательно смотрит на мальчишку в ответ, благодаря алкоголь за то, что он хотя бы немного замедляет рой мыслей в голове. Подается вперед, чтобы сократить дистанцию и рассмотреть получше, но в общем полумраке черты лица ребенка остаются смазанными.