Вспомни меня такой

4.2. Скажи мне, что с нами стало? (2)

mus.: Порнофильмы —  Ритуалы

Чайник, пожар плиты, рядом ты дрожишь
Ты, как и я, устала
Пожалуйста, расскажи, когда наша жизнь
превратилась в ритуалы.
Как мы смогли с тобой потерять контроль?
На кого мы похожи?
Может случайно на абсолютный ноль
Кто-то нашу любовь умножил.

Словно в замедленной съемке, Яна передает капризничающего ребенка Рите и растерянно оборачивается к Глебу. 

Оказавшись на руках у любимой няньки, воркующей над его пушистой светловолосой макушкой, Ванька, словно загипнотизированный, тут же переключил все свое внимание на Риту. Как только у нее получалось найти с ним общий язык и в два счета справиться с ураганистым норовом маленького разбойника, оставалось только гадать. Наверное, сказался опыт — старшая в семействе Мироновых, пока жила с родителями, Ритка часто возилась с младшими братом и сестрой. 

Артем и Яна были ей очень благодарны. Если бы не эта маленькая шустрая девчушка, стремительно ворвавшаяся в их жизнь, чтобы безраздельно покорить сердца обоих, вряд ли бы им удалось справиться с чередой обязанностей, непосильным грузом возложенных на неподготовленные плечи. С маленьким Ваней в первую очередь. 

Пока Рита, опустив малого обратно в кроватку, водит вокруг него хороводы, создавая фоновый шум, Яна с трудом втягивает в легкие разряженный воздух. 

Взглядом сконцентрировавшись на переносице Глеба, комкает в руках тряпку, пропитанную растворителем. Стирая с кожи въевшиеся пятна краски, пытается справиться с навалившейся оторопью и вникнуть в происходящее. 

Загородив собой кроватку и ребенка в ней, чтобы привлечь внимание к себе, Яна повторяет вопрос, который Глеб проигнорировал предыдущие два раза: 

— Ты как тут оказался? — нетрезвым Бескова она видела не так часто, но этого вполне хватает, чтобы идентифицировать состояние далекое от невменяемости и потери ориентации в пространстве. Однако добиться ответа не получается все равно. — Бесков, — приблизившись к Глебу, Яна маячит перед его носом, задирая голову, чтобы заглянуть в глаза, подернутые тонкой корочкой непроницаемого стекла. — Успокойся,  тебе переживать не о чем. Это не твой ребенок. 

— Тогда кто отец? — Бесков игнорирует ее вопрос, и голос его звучит как вызов, но у Яны нет времени на него ответить. Она успевает только поджать губы, когда в дверном проеме появляется Артём.

Бесков-младший остается на месте, тратя одну половину оставшегося внутреннего заряда на то, чтобы понять, что происходит, а вторую – чтобы удержаться на месте. Как три года назад улетал с одной бутылки пива, так и сейчас даже не осознает, что Бесков-старший и вполовину не так пьян, как он. Его нетрезвый взгляд сканирует помещение, рассматривая немую сцену, а после концентрируется на Рите, которая не понимает ровным счетом ничего. Меньше всего ей понятно, каким боком Глеб считает себя причастным к Ванечке, но пока тот капризничает, выяснять не спешит.

Сколько бы лет Глеб ни провел в Москве, сколько бы времени ни прошло с тех пор, как гроб отца зарыли в землю, Яна всё ещё остаётся официально признанной дочерью Виктора Сергеевича Бескова, а Глеб — его сыном. Пусть не родным, что по-прежнему остаётся тайной для всех, кроме очень узкого круга, посвященного в проблемы семейства Бесковых. 

Включил ли Тёма по своей воле Риту в этот узкий круг, Глеб не знает, но и на это ему, по большому счету, плевать. Как и на то, что он в очередной раз вносит раздрай не только в жизнь Яны, но и этих двоих, так некстати оказавшихся на горизонте.

— Я всегда знал, что мой брат, вот этот вот…. — Тёма машет в сторону Глеба рукой, едва не теряя равновесие. Вздохнув, Рита кивает Яне на ребенка и спешит к своему великовозрастному чаду, чтобы тот не распластался прямо здесь.

Тёма тут же опирается всем весом своего тела, окрепшего за последние три года, на хрупкую Риту, и они месте немного кренятся то в бок, то вниз, с тем же скрипом, что плакучая ива. 

— Мой старший брат дурак! Глеб, вот ты, да, ты просто ска-зоч-ный де-бил.

От слишком долгого и сложного для него словосочетания Тёма снова качается на месте, отмахиваясь от рук Риты, которой даже не понять, насколько точно оно подобрано. 

— Так. Давайте вы потом разберетесь, кто чей отец, кто дурак и кто дебил. — Командует Рита, стараясь удержаться на ногах. — Оба — за мной. Один в душ, второй на кухню. Там как раз пирог лимонный стынет…

— Мы не договорили. — Обращается Глеб к Яне, давая понять, что их разговор действительно еще не окончен. Нужно только дождаться, пока все обитатели этой квартиры разойдутся по своим местам и перестанут вмешиваться в то, что их не касается.

Пока Тёма пытается прийти в себя, на маленькой кухне шумит чайник. Все молчат. Только Рита изредка срывается с места на очередной шум из ванной, искренне переживая, как бы ее горе-возлюбленный не потерял равновесие, не разнес стеклянные полки с зеркалом и не протаранил своей дурной головой кафель. Когда Рита в очередной раз возвращается на кухню, принимаясь терзать рыхлый лимонный пирог ножом, Яна выныривает из темноты коридора. Вероятно, у нее получилось справиться с Ванечкой самостоятельно.

Выцепив взглядом практически пустую банку на подоконнике, Бесков открывает небольшое кухонное окно и вытаскивает из кармана изрядно помятую пачку. Никто не возражает.

Бесконечный день догорает вместе с парой сигарет. Свистят трубы, недовольно отзываясь на воду, бегущую по проржавевшим артериям дома. Закипает чайник на плите, и общее чувство недосказанности и усталости висит в воздухе одной протяжной нотой. Бесков списал бы это на скорбь, но дело совсем в другом. Он рассматривает знакомую футболку на Яне — когда-то принадлежавшую ему. Для нее она слишком большая. Не может отвести взгляд от ее тонких пальцев, сжимающих кружку до побелевших костяшек, и не сразу слышит вопрос Риты. Отзывается, только когда она, прочистив горло, снова повторяет его дословно, заставляя Бескова неохотно сосредоточить на ней внимание.