Вспомни меня такой

7.4. Как объяснить, что я не болен?

mus: КУАК — Дорогое развлечение
"Как мне объяснить что я не болен
Взять и излечить себя, обоймой?
Вряд ли в этой жизни буду понят
Они выбирают залить пойлом"

Бармен берется рукой за бутылку и приподнимает ее, но прежде, чем плеснуть два пальца огненного пойла на дно второго бокала, материализовавшегося на стойке рядом с бокалом Александра Сергеевича, он вопросительно приподнимает густые брови, глядя на Яну.

Уголки губ психотерапевта тоже приподнимаются. Он не отрываясь, пристально наблюдает за реакцией своей пациентки на предложение выпить. Его улыбка — очередной обманный маневр.

Если бы знала Астафьева чуть хуже, возможно, Яна повелась бы на его полупрозрачную, словно вуаль, уловку, расслабленную позу и небрежный вид. Приняла бы улыбку за жест одобрения и позволения — ведь терапия окончена, а собрались они за барной стойкой, конечно же, исключительно, неофициально, по старой дружбе. Поза, жесты, закатанные рукава рубашки и ослабленный узел галстука Александра Сергеевича бросались в глаза и кричали об этом.

Но для того, чтобы так ошибаться, за последние два года Гордеева слишком часто становилась подопытным кроликом в экспериментах Александра Сергеевича, которые тот самозабвенно ставил над её изувеченной психикой.
Этого оказалось достаточно, чтобы Яна успела изучить его экспериментальную методику. Вдоль и поперек выстроенная на провокации и манипуляциях, она требовала от специалиста не только всеобъемлющих знаний в области, которую тот практикует, но еще изощренной фантазии и выдающихся актерских данных.

На дне рокса плавятся три кубика льда.
Натертое толстое стекло бокала потеет и постепенно становится мутным. Отрицательно мотнув головой, Яна переводит взгляд за спину бармена, чтобы осмотреть ассортимент холодильника и коротко произносит:

— Воды без газа, пожалуйста. — Пока, нахмурившись, Яна цепляет металлическими щипцами с блюдца дольку лайма и веточку мяты, кладет их в свой стакан, улыбка Астафьева становится еще шире.
— Я на препаратах. — Чеканит Яна, пока бокал ее наполняется ледяной водой. — Ах, да, это ведь Вы мне их прописали. Простите, забыла.

Отсалютовав психотерапевту, Гордеева делает большой глоток освежающего напитка. Кубики льда бьются о стеклянные бока под звук тихого смеха Астафьева. Под пристальным взглядом Яны, психотерапевт приподнимает обе руки в примирительном жесте и опрокидывает в себя остатки виски.

— И все же, я повторю свой вопрос. Как Ваши дела, Яна Викторовна? — Спрашивает Астафьев, локтем расположившись на стойке и подперев голову ладонью.
Бармен тянется к бутылке, чтобы вновь наполнить его стакан, но тот даёт отмашку повременить.
Помешивая короткой трубочкой остатки воды и втаптывая ею в дно листья мелиссы, Яна ведет плечами:
— Мне казалось, терапия окончена, Александр Сергеевич.
— Окончена. — Утвердительно вторит Астафьев, кивнув. — Очевидно, вас интересует, с какой целью, в таком случае, я снова назначил встречу.
— И обозначили условия.
— Что предосудительного в желании, чтобы моя спутница выглядела сногсшибательно, Яна Викторовна? — изумленно выгибает брови психотерапевт, стараясь вести себя как можно раскованнее — нетипично для своего обычного поведения.
Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза и не сжать пальцами переносицу, Гордеева выжимает улыбку:
— А на неофициальные встречи у Вас в конторе предусмотрены скидки?
— Обижаете, Яна Викторовна. — Приложив ладонь к груди, Астафьев склоняет голову, изображая оскорбленную невинность. — Конечно же, наше с Вами свидание за мой счет.
Скользнув по мужчине взглядом, пропитанным сомнениями, Яна отворачивается и вновь наполняет свой рокс водой. В голове совершенно непрошенной комкуется внезапная мысль:

Десятки раз встретившись с Александром Сергеевичем в бесплотных попытках стабилизировать свое состояние, видела ли она хоть раз его настоящим, без масок?

Воспользовавшись ее замешательством, Астафьев тут же щурится и на глазах становится сосредоточенным:
— А что, появились какие-то финансовые трудности?
— На терапию хватит. — Снова избежав очередной неудобный вопрос, Гордеева выжимает официальную улыбку.
— Как прошла сегодняшняя встреча с юристом? — О натянутых отношениях между Яной и Татьяной Владимировной психотерапевт, конечно же, был в курсе.
Как минимум, потому что обе они были его пациентами. И если Яна старалась особо не тратиться на обсуждение этой темы в разговорах с ним, то Татьяна Владимировна наверняка не скупилась на жалобы в ее адрес.

— Нервно. Уверена, госпожа Бескова вскоре расскажет вам об этом в красках. — Коротко отвечает Яна. — Кстати, хотела поинтересоваться у Вас, раз наша встреча носит сугубо дружеский характер.

Поддавшись вперед, готовый слушать Астафьев как бы пытается расположить ее к себе, вызывать еще больше доверие — довольно избитый жест, широко практикуемый в психологии.
Гордеева в ответ зеркалит его действие и, точно так же склонившись к мужчине чуть ближе, снижает тон, прежде, чем задать вопрос:

— Как проходит терапия Татьяны Владимировны?
— Яна Викторовна. — Взгляд Астафьева становится укоризненным. — Вы же знаете, что я не могу распространяться на эту тему даже с самыми близкими друзьями. — По закону психологического жанра, Астафьев должен был отшатнуться обратно — отклониться назад, как бы выстраивая между ними дистанцию, чтобы собеседница смутилась и, поняв, что ступила на запретную территорию, почувствовала себя некомфортно. Но Александр Сергеевич на то и самый высокооплачиваемый психотерапевт питерской рублевки, чтобы вот так по-глупому терять доверие своей самой проблемной пациентки.
Пускай оба они прекрасно понимают, что все происходящее — не более, чем игра в поддавки. Он не отстраняется.

— Могу сказать лишь, что медленно, но верно мы движемся к цели. Вам ли не знать, Яна Викторовна, как сложно бороться с пороками и зависимостями. — По губам психотерапевта пробегает мимолетная улыбка, стоит ему закинуть очередную удочку в болотную трясину Гордеевской души в надежде выловить хотя бы одну настоящую эмоцию. Но вновь безрезультатно. — А с каких пор Вам стало не безразлично состояние мачехи?

Пластиковая трубочка ломается в тонких пальцах Яны. Положив ее на стойку и поставив стакан, она приподнимает подбородок и сжимает зубы:

— С тех самых, как поселившись в загородном доме, она отказывается его освобождать. Ссылается на терапию и близкое расположение к Вам.
— Мне казалось, Яна, мы договорились, что это лето Вы проведете в городе. — Моментально переключившись с роли захмелевшего гуляки на авторитарную роль профессионала и лечащего врача, Астафьев подбирается и расправляет плечи. — Я говорил Вам, что это достаточно важный момент для закрепления достигнутых результатов....
— Не в этом дело. — Перебивает его Гордеева. — Там, в мастерской остались все мои инструменты, холсты, краски, незаконченный работы.
— Тогда лучшим решением будет просто забрать их в город.
— Она не пускает меня на порог. — Нервно оскалившись, Яна перебивает психиатра и сжимает пальцы в кулак. — Так что я, как никто, заинтересована в ее скорейшем выздоровлении.


Озадаченный ее словами, Александр Сергеевич молчит какое-то время, пальцами сжимая подбородок. Хмурится.

— Хорошо. — Собравшись с мыслями, мужчина подает знак бармену, чтобы тот вновь наполнил его бокал и, положив руку на сжатую в кулак ладонь Яны, вкрадчиво произносит, проникновенно заглядывая ей в глаза. — Обещаю, я поговорю с ней и постараюсь помочь Вам в решении этой проблемы.

Растерявшись, Яна не сразу понимает, что от слова «обещаю» задержала дыхание. Словно завороженная, она смотрит в глаза психотерапевту долгие пару секунд прежде, чем отводит взгляд и нервно отдергивает руку.

— Никогда не обещайте того, в чем не уверены, Александр Сергеевич. — Залпом осушив бокал, Яна ловит губами дольку лайма, опуская взгляд и морщась.

Морщинки на лбу Александра Сергеевича разглаживаются, а в глазах читается изумление. Оно достаточно быстро, но ненадолго сменяется ликованием прежде чем снова стать спокойным.