Вспомни меня такой

8.1. Как же это сложно не сойти с пути

mus.: WILD WEST —  Птичка
Сколько нужно смелости, чтоб тебе сказать
Всё это причудилось, будем танцевать
Отпускаю смелые, важные мечты
Всё это причудилось, всё это не ты 

— Ян, ты с нами на машине? — В голосе Бергера плещутся нотки надежды.
Глядя на девушку, он вопросительно приподнимает брови и уголки губ. Не человек, а хрестоматийный пример невербалики.

Наверное, не слабо удивился тому, что Гордеева Яна, известная ему, как Бескова, вообще согласилась поехать на вечеринку. Ведь раньше каждое его приглашение она категорически отвергала, куда бы Паша ее ни позвал.

С чем связаны подобные изменения в поведении самой сдержанной и немногословной Снежный Королевы факультета, Бергеру неизвестно наверняка, но если сложить два и два, то можно сделать кое-какие предположения.

Паша, хоть и выглядел рядом с Яной влюбленным дураком, но отнюдь не был глупым или слепым. Встав со своего места вслед за Артуром, он нервно крутит в руках брелок на ключах от машины. Хмурится, то и дело переводит взгляд с Гордеевой на Бескова и обратно, словно может рассмотреть невидимые дребезжащие струны, протянутые между ними. Не знает, как ему относиться к арт-директору известного московского клуба. 

Он, как и любой влюбленный сумасшедший, все время стремился узнать как можно больше про объект своих воздыханий и, конечно, был наслышан о странностях во взаимоотношениях между представителями четы Бесковых. Сам ни раз замечал что-то необычное и неведомое, проскальзывающее между Яной и ее младшим братом Тёмой, но ничего подобного её общению со старшим Бесковым не наблюдал никогда.
Он вообще впервые видел невозмутимую и всегда отрешенную Яну настолько взвинченой, напоминающей оголенный нерв.

— Нет, на такси доберусь. — Бурно расплескав скопившееся раздражение, Яна начинает чувствовать, как изнутри ее начинает подтачивать чувство вины.
Так часто бывает, когда привыкаешь молчать о наболевшем и скрывать свои истинные чувства. Да и, в конце концов, Паша был неплохим парнем — отзывчивый, тактичный, хорошо воспитанный и добрый. Симпатичный, талантливый, наделенный острым умом и тонким чувством юмора, по первому зову готовый оказаться рядом, чтобы помочь или поддержать.
Яна знала, как минимум троих девчонок — студенток альма матер, в которой они учились, готовых сожрать собственный студенческий, лишь бы статный блондин обратил на них свое внимание.

Единственным недостатком Бергера были его чувства к Яне Бесковой.

Но разве можно обвинить человека в том, что предательское сердце выбирает того, кто не способен ответить тебе взаимностью, принять любовь, как дар, с благодарностью?

Сердце Яны Гордеевой, а точнее, Бесковой, глухо ударяется о ребра, напоминая о себе, и она поднимает задумчивый взгляд на Глеба. Смотрит на него из-под ресниц, пока тот обменивается номерами с Артуром и не замечает этого.
Вновь и вновь изучает заострившиеся за три года черты лица, чернильные разводы татуировки, виднеющейся в горловине футболки, всклокоченные пряди темных волос.

Вспоминая то, с какой уверенностью он рассказывал о своей работе, сдабривая слова насмешливой улыбкой и, тем самым придавая окружающим еще больше уверенности в своем профессионализме, Яна подмечает, насколько же Глеб повзрослел.

Еще будучи ребенком, в свои восемь он напоминал маленького взрослого, уверенного на все сто в своей правоте. В восемнадцать, повзрослев, знал, чего хочет и пёр напролом, лбом пробивая путь к желаемому.
Но тогда, глядя на него, Яну штормило. Она чувствовала в Бесе скрытую тревогу, его неусыпаемую готовность обороняться.

Сейчас же, спустя три года, которые Бесков провел в Москве, к его самоуверенности и целеустремленности прибавились спокойствие и грация. Вот, только, сменив раздражительность и агрессию, эти качестве, вместо того, чтобы усыплять бдительность окружающих, наоборот, будто предостерегают: «лучше не связывайся» .

Разум Яны кричит то же самое, но предательское сердце, стоит Бескову поднять глаза и наконец, встретиться с ней взглядами, замирает по стойке смирно и пропускает удар. Бергер и Ремизов успели скрыться из вида, вынырнув из свода арки на Фонтанку, где осталась припаркованная машина Паши. Они остались за столиком вдвоем, и Яна, словно очнувшись от собственных мыслей, снова опускает глаза. 

Уставившись на дисплей зажатого в руке смартфона, она нажимает на иконку приложения такси и вбивает в пустые поля адрес отправления и прибытия. Батарея в правом углу экрана мигает красным. Оповещение о низком заряде всплывает незамедлительно. Как назло, служба такси сообщает о том, что поблизости нет ни одной свободной машины, и нужно подождать.

Глеб залпом допивает остатки воды. Он молча наблюдает за тем, как Яна начинает нервничать всё сильнее, сжимая в руках телефон. Одна из последних моделей смартфона отчаянно не желает отвечать взаимностью на её запрос, и Бесков поднимается с места. Он огибает небольшой столик, останавливается рядом с названной сестрицей и совершенно бесцеремонным образом заглядывает ей за плечо.

— Что? План пошел по одному месту? — Его спокойный голос почти выражает сопереживание, но в глазах по-прежнему отплясывают бачату смешинки. На вытянутом экране знакомый интерфейс местной службы такси безрезультатно мигает радаром: количество таксистов, желающих в это время выдвинуться на Крестовский, стремится к нулю.

— Что ж, Яна Викторовна, похоже, сегодня ваш шофёр я. Представляться не буду, кепаря у меня нет, а карета — у входа в Голицын. Как нога кстати?

— В ампутации не нуждается. — Сквозь зубы отвечает Яна.

Не удовлетворившись ответом, Бесков опускается на корточки, отнимая пакет со льдом от поврежденной лодыжки Яны. Аккуратно, чтобы не травмировать еще сильнее, он разворачивает эластичный бинт и проводит подушечками пальцев по характерной припухлости цвета спелого баклажана, дожидаясь шипения от боли в ответ.

Сколько таких повидал — не счесть. Когда только пришёл в «Мутабор», каждый день кто-то из официанток и танцовщиц подворачивал ногу на фирменных каблуках, пока Глеб лично не уговорил Кирилла, владельца заведения, что подобные экзекуции для персонала ни к чему. В запару кто-нибудь себе на лестнице точно свернёт шею.

Телефон — предатель, мигает последним процентом заряда раньше, чем свободная машина успевает направиться в их сторону, сенсор гаснет и вырубается.
На своих двоих, одна их которых распухла, Яна не сможет добраться даже до дома. Осознавая, что без Бескова ей точно не справиться, она медленно прикрывает глаза от переполняющей злости и едва сдерживается, чтобы не выругаться.

Нога, сколько не пытайся быть осторожным, все равно реагирует на каждое прикосновение. Боль от манипуляций Глеба, конечно, не такая резкая и острая, как после бергеровской лыжни, но Яна все равно вздрагивает и по инерции пытается отнять у него ступню.

— Не дёргайся. В бесковское такси травмированных не пускают. — Заявляет Глеб, задирая голову и щурясь от ярких солнечных лучей. Здесь, в окружении стекла, они путаются в темных волосах Яны, ласково подсвечивая ее хмурое лицо разными оттенками солнца. Обещают, что на ее вздернутом кончике носа обязательно появятся новые следы их теплых поцелуев — новая порция веснушек.

— Может, ты мне тогда по-братски Uber вызовешь? У них с программой лояльности как-то попроще. 

— Зато у меня для инвалидов стопроцентная скидка. — Уел. Поджав губы в тонкую бледную полоску, в ответ Яна не сильно шлепнула Бескова рукой по плечу. От удара он уворачиваться не стал, а выражение его лица стало вдруг серьезным. — По-хорошему, нужно действительно ехать в травму. 

«По хорошему, нужно было сразу после того, как навернулась, отказаться от обеих встреч, какими бы важными они не были. Астафьев бы понял, Бергер простил» — мысленно ругает Яна саму себя.
От того, чтобы отправиться в травмпункт, а оттуда желательно сразу домой она бы тоже не отказалась, но сдавать позиции перед Бесковым не хочется. Поэтому, вместо того, чтобы согласиться, она упрямо приподнимает подбородок:

— И что ты предлагаешь? Месяц бегать за Ремизовым, чтобы он мне техническое задание выдал, а потом еще столько же, чтобы эскизы одобрил? Может, я и не московская бизнесвумен, — не без сарказма в голосе и усмешки на лице, Яна делает многозначительную паузу, — но время свое тоже ценить умею.

— Ладно. Давай так. — Отводя взгляд от её лица, Глеб снова концентрируется на поврежденной лодыжке и оборачивает ее бинтом, как было прежде. — Едем к твоему Паше, но с одним условием. Завтра отвезу тебя делать снимок, потому что с таким добром даже ходить нельзя.

— Откуда такие обширные познания в области медицины? Экспресс-курс младшей медсестры закончил в своей Москве что ли? — Продолжая дерзить Бескову, Яна удивляется сама себе. Слова срываются с ее губ машинально, чтобы укрыть от внимания Глеба смущение, вызванное не только его близостью, прикосновениями, но и  неожиданной заботой. От всего этого становится не по себе и дыхание сбивается. Александр Сергеевич наверняка называл бы такое поведение защитной реакцией. И был бы прав.