Вспомни меня такой

8.4. Дважды в одну воду

mus.: МЫ — Пожар
(эту и другие песни главы вы можете послушать в группе, 
посвещенной нашему творчеству)
Входя дважды в одну и ту же воду,
не забывайте о том, что заставило вас выйти оттуда в первый раз!

Бесков, прекрасно расслышавший каждое хлёсткое слово, плотно сжимает губы и остается на месте.
Он привык делить на два новости и рассказы из уст известных блогеров: многие из них в погоне за охватами и просмотрами, приукрашивают действительность сочными деталями. Всё, лишь бы очередной подписчик на волне хайпа нажал на заветную кнопку «Подписаться».

Однако, сказывается опыт прошлого, связанный с Ульяной, или профессиональная деформация — неизвестно, но Глеб с каждой секундой закипает всё больше. Удивительное внешнее спокойствие и самообладание Гордеевой абсолютно не вяжется с тем, что Глеб чувствует: Яну штормит. И ему кажется, будто они вновь вернулись на несколько лет назад, когда из-за чертовых телефонов и социальных сетей их жизнь свернула не туда.

Конфликт разгорается все сильнее, заставляя сторонних наблюдателей, словно мотыльков, слетаться к своему огню. Там и тут с разных сторон загораются вспышками камеры телефонов, направленные в центр событий. Но их не много — видимо, спустя три года доморощенные папарацци, наконец, осознали, что фото, снятые на тапок, никому не интересны. Большинство снимает видео, некоторые и вовсе ведут прямую онлайн-трансляцию с места событий, не стесняясь комментировать происходящее.

Но хуже всего не то, что неприглядная сцена разворачивается на глазах всей питерской тусовки. Мрачнеет Бесков исключительно из-за того, что Яна не отрицает, а лишь подтверждает каждое обвинение, брошенное в ее адрес. И Глеб понимает, что о большей части жизни Яны он просто не знал. Собирал по крупицам информацию о ее новой жизни, верил всему, что ему рассказывали и Тёма, и мать во время их коротких встреч в Москве. А главное — был убежден, что Яна, на тот момент еще Гордеева, хотя бы попыталась воспользоваться шансом на нормальную жизнь, а не пустила его по носоглотке вместе с порошком.

О том, что Яна отчислилась и вернулась из Франкфурта, Глеб знал. Но об истинных причинах ему никогда не рассказывали. Тёма всегда аккуратно обходил эту тему, только упоминал вскользь, что возвращение в Россию было взвешенным решением. Чьим — черт знает, но это решение казалось вполне логичным: жизнь заграницей кажется сказкой, только когда о ней мечтаешь по другую сторону таможни. Неудачные отношения, проблемы с учебой, адаптация в чужой стране — в представлении Глеба причина могла быть какой угодно. Но не наркотики. Точно нет.

Бесков не замечает, как делает шаг вперёд, но его останавливает резко вытянутая и уперевшаяся в грудь рука Ремизова. Бородач неотрывно следит за стычкой, разгорающейся, словно бенгальский огонь, и не позволяет Глебу вмешаться. Это не его разборки, и почему-то именно Артур больше, чем Бесков, убеждён, что Яна справится сама. А в следующий момент замирает и сам Глеб, наблюдая, как по кудряшкам Марины стекает сладкая смесь из мороженого и молока, оставляя белёсые подтёки на её лице и огненном парео.

— Вот же мразь, а. — С нервной улыбкой проговаривает Марина, слизывая с пухлых губ крупные капли ледяного коктейля. В установившейся тишине её передергивает от холода и мерзости. И даже те, кто не следили за словесной перепалкой, подтягиваются ближе и концентрируют всё своё внимание на сцене у бассейна. Предчувствуя, что прямо сейчас последует ответная реакция, Бесков спешно отпихивает от себя Ремизова, но не успевает. Писарева вскидывает руки и с силой толкает Яну вперед.

Глебу кажется, что само время замедлило ход, и в искусственной подсветке террасы, мерцающей разноцветными огнями, он — будто тот прежний Бесков, что навсегда остался в прокуренном «Белграде» — не может сдвинуться с места. Наблюдает, как тонкие руки Яны взмывают в цветной воздух и скрываются в дымной пучине. Он встряхивается, когда раздается звонкий всплеск, и синяя толща воды накрывает Яну с головой.

Бергер, преодолевший несколько метров за считанные секунды, крепко обвивает руками Марину, не давая ей прыгнуть в глубокий бассейн за Яной.
Он просто не знает того, что знает Глеб — плавать Яна не умеет, а воды боится чуть ли не больше, чем замкнутых пространств. Сколько грозился еще в детстве, что научит, но как-то не срослось.
Звучно выругавшись, Бесков, не долго думая, ныряет следом. В свете иллюминации, встроенной в кафельные стены, он находит Яну почти что соприкоснувшейся спиной со дном. Притягивает ее к себе и, оттолкнувшись от дна, всплывает на поверхность. Отплевываясь от воды, Глеб принимается сыпать проклятиями. На кого злится, и сам не знает: на больную Марину, на дикую выходку Яны или на самого себя.

Жадно хватая губами воздух, Яна судорожно цепляется руками за Глеба. Крепко обвивая его шею и плечи, никак не может откашляться от воды, которой все таки успела наглотаться — по инерции сделала вдох, опускаясь на глубину. Сколько раз после своих психиатрических экзекуций Астафьев выводил ее из панических атак, столько и учил: задерживаешь дыхание, считаешь и всплываешь на поверхность — все без толку.

Глеб усаживает Яну на бортик бассейна, а сам, стоя рядом, остается в воде. Считает пульс, ладонями охватывает ее лицо, пытаясь рассмотреть на свет зрачки глаз Гордеевой, полных паники и страха. Яну же бьет крупная дрожь — то ли от пережитого стресса, то ли от соприкосновения с порывами холодного ветра, резко сменившими влажную озоновую духоту.

— Гроза скоро будет. — Невпопад говорит Яна, глядя сначала на потемневшее небо, на горизонте сверкающее первыми молниями, а затем на Глеба.
Мертвой хваткой вцепившись в его руки своими трясущимися, не может заставить себя вслух попросить его, чтобы он не оставлял ее, но огромные глаза на бледном лице говорят за нее, а чувство дежавю на задворках сознания подает первые сигналы. Все это уже с ними было.

— К черту твою воду, Бесков. — Тихо произносит, заикаясь и стуча зубами. — Ты г-говорил, что плавать классно. Я п-проверила, мне не п-понравилось.

— Когда в следующий раз захочешь искупаться, зови меня. Может, тогда понравится больше. — Пытается отшутиться Бесков, чтобы сместить фокус внимания Яны со стрессовой ситуации на себя.
Когда кто-то в бассейне неудачно прыгал с вышки, тренер всегда отвлекал от боли и нахлынувшей паники. Не всегда шутками, но метод работал. Но в ответ Яна только отрицательно качает головой:

— Нет уж, спасибо, теперь я купаюсь только в ванной.

В этот момент к бассейну подходит Бергер. По-очереди помогая сначала подняться на ноги Яне, а потом выбраться из воды Глебу, он протягивает им два небольших полотенца. Тонкая ткань платья Яны от соприкосновения с водой облепила ее, словно вторая кожа, и стала практически прозрачной.
Глеб тут же набрасывает ей на плечи одно из полотенец, но куска махровой ткани не хватает ни на то, чтобы согреть ее, ни на то, чтобы прикрыть внезапную наготу.

— Расходимся. — Звучно рыкает Глеб на столпившихся вокруг бассейна, обнимая Яну и закрывая от камер и любопытных взглядов. — Не на что тут смотреть.

Прижимаясь к Глебу, Яна нервно и сипло смеется ему в плечо, продолжая все еще периодически откашливаться:

— Бесков, ты просто мастер комплиментов.