Вспомни меня завтра

Чернильный пепел

Магазин «Чернильный пепел» находился практически в самом сердце Сеула, недалеко от радужного моста на реке Хан, но мало кто знал о существовании этой лавки, несмотря на то, что сотни людей проходили мимо ежедневно. Его могли заметить только те, кому было на самом деле необходимо туда попасть: помощники глав дружественных кланов, случайные прохожие, в чьих руках оказались утерянные годы, а то и столетия назад вещи с важной историей.

Раз в семь-десять дней кто-то приходил за старинным артефактом, сдать на хранение что-то ценное или узнать об истории вещи, а всё остальное время хозяин магазина, Хван Интак, вёл учёт, записывал-перезаписывал каждый предмет, чтобы ничего не затерялось в закутках… и просто существовал.

Был ничем не примечательный день, а вернее, вечер. Посетителей не ожидалось из-за проливного дождя, который бил по окнам, стучал под дверью и даже норовил просочиться внутрь. Интак, неотрывно глядя в залитое влагой окно, сквозь которое было видно только размытое мерцание даже в такую погоду работавшего радужного моста, в глубокой задумчивости провёл пальцами по подбородку, а потом поморщился:

— Я сегодня не брился, — слова прозвучали как констатация факта, но на самом деле было вопросом к самому себе, на который ответ был очевиден, а сожаление и тоска сковывали сердце: он снова что-то забыл.

— А я тебе напоминал, — рявкнул сидящий рядом золотистый ретривер — единственный друг, который был у Интака.

— Наверняка…

— Вот и надо было делать сразу… — продолжала ворчать псина, отчего другой на месте Интака мог бы чувствовать раздражение, но он ощущал новую пустоту в своей голове.

— Наверное… — вздохнул он.

— Да что с тобой? Ты и покормить меня забыл, — голос пса звучал не столько обиженно, сколько с сожалением.

— Да, прости. Проголодался?

— Ага…

Интак медленно встал и поплёлся вглубь лавки. Там, за дверью, которая казалась узким входом в подсобку, на самом деле были оборудованы целые апартаменты: кухонный остров с плитой, холодильником и шкафчиками, спальная зона с раскладным диваном, который почти никогда не собирался, и совмещённая с туалетом ванная комната с узенькой душевой кабинкой. Им с Джимом, то есть с ретривером, было достаточно.

— Иди побрейся, пока я ем. А то смотреть страшно. Как тебя клиенты не пугаются? — Джим сощурил глаза и ткнулся холодным носом Интаку в ладонь, когда тот потрепал его по холке, наблюдая как пёс радуется еде.

— Наверное, не так уж плохо я выгляжу?

— Ага, заблуфдайся дальфе, — с набитым ртом ответил Джим, провожая хозяина взглядом.

— Джи-им, я зачем в ванную пошёл? — только что скрывшийся за дверью Интак, показался снова.

— Бриться. Мог бы посмотреть на себя в зеркало и сразу понять, — пробурчал Джим и вернулся к своей тарелке.

Вот так день ото дня протекала жизнь Хван Интака. Он забывал элементарные вещи, которые с ним могли произойти минуту назад или в далёком прошлом. А дело было в его сверхспособности, доставшейся от бабушки по материнской линии: психометрии. Интак мог по предмету определить того, кто и зачем в последний раз держал в руках какую-то старинную или чем-то дорогую кому-то вещь, особенно если это было перед смертью. Но у каждой способности есть цена, а у способности Интака она была чересчур высокой. Психометрия позволяла ему восстановить через прикосновения к предметам даже спорные исторические события, сохранить чужую память, но при этом он терял собственные воспоминания. Причём это происходило хаотично, и сколько и что именно Интак забудет зависело от того, сколько энергии на это он потратит.

Если бы не Джим, который появился в лавке щенком в день бабушкиных похорон, то Интак мог однажды забыть даже собственное имя. Удивительно, что когда эта мохнатая тварь появилась на пороге, Интак уже готовился панически ее прогонять из-за своей страшной аллергии на собачью шерсть… Щёнок же ластился к его ноге, вставал на задние лапы, поскуливал, а Интак стоял в ступоре, не в состоянии пошевелиться, и понимал, что всё ещё не задыхался. А примерно через месяц, когда в лавке едва не случился пожар из-за забытой на плите кастрюли, Джим заговорил, но, к сожалению, он мог напоминать о каких-то бытовых вещах, но не был в состоянии сохранить воспоминания о детстве Интака, ведь при них не присутствовал.

Однажды, когда Интак понял, что забыл, как звали его любимого кота, который провёл с ним половину жизни, то стал записывать всё, что помнил, а потом обнаруживал, что часть написанного превращалась в пепел, а в чертогах памяти не мог откопать какой-то момент, который, он точно был уверен, хранился ещё вчера…

Вчера вечером Интак в одном из ящиков бабушкиного комода, куда заглядывал бесчисленное множество раз за пять лет владения лавкой, нашёл кулон на золотой цепочке с изображением дракона, вместо глаза у которого был отполированный кварц, чью разновидность можно было определить безошибочно — волчий глаз.[1]

— Если он не встретит её, то не вспомнит, — как эхо пронеслось в голове, а перед глазами появилась бабушка, которая держала этот кулон, передавая его тому, кого не было видно. — Эти двое — единственные друг у друга, кто сможет их спасти… — После этого бабушка закрыла глаза и больше их не открывала.

И вот как результат чужого воспоминания, Интак забыл побриться, а может быть, и ещё что-то, но он не хотел заглядывать в свои записи, чтобы в очередной раз не увидеть пепел вместо страницы…

Бритьё не заняло много времени, но Интак ещё на какое-то время завис перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. Бледный, с потухшими глазами, под которыми были тёмные круги. Казалось, он даже похудел. В последнее время Интака всё больше беспокоило то, что оставалось всё меньше того, что он мог вспомнить, но отказаться от своей деятельности он не мог: это было его обязанностью, как единственного наследника клана «Огненного Дракона»…

Джим громко залаял, а это было признаком того, что в помещении появился чужак, поэтому Интак тут же выскочил из ванной и направился в лавку. То, что предстало перед его глазами, ему не просто не понравилось, это его ужаснуло. Прямо под дверью лежала девушка, чьи плечи судорожно вздымались от прерывистого дыхания, а рядом расползалась лужа крови, смешанной с дождевой водой, стекающей с одежды незваной гостьи. Вокруг неё плясала чёрная дымка чужой магии, которая наверняка приносила ей ещё большую боль, чем сама рана.