Вспомни свою суженную бер

Глава 6

Боги, такого стыда ранее я никогда не испытывала!

Так и хочется провалиться сквозь землю!

Мне показалось, что в то мгновение, когда он узрел следы крови на моих бедрах и беззастенчиво поднял вверх подол начнушки, то сгорю к едрени-фени от стыда.

Ой, батюшки! И ведь так пытливо смотрит на меня. Плотно сжав уста. Желваки идут ходуном по щекам. На шее судорожно и быстро-быстро бьется толстый сосуд, что словно танцует под смуглой кожей.

Кажется, еще мгновение, и он вернется к толпе зевак и разорвет всех в клочья. Смущенно отвожу взор. И когда Всемил обманчиво тихим голосом спрашивает, не снасильничал ли меня Хотен, я не выдерживаю. Возмущенно подымаю на него взор. Зло фыркаю.

— Не выросла еще у этого крысеныша хотелка, дочку бера снасильничать.

Но Всемила это не успокаивает, наоборот, он сильнее хмурится и не позволяет мне сжать бедра вместе.

— Откуда кровь, Крижана?

Он суров и тверд в своем желании узнать правду, и вся моя дерзость улетучивается, словно и не было ее. Отвожу взор, кусая губы. И опять-таки царапаю уже успевшую покрыться корочкой ранку. Болезненно мычу.

Крепкие ладони мужа мягко, но уверенно хватает мое лицо. Возвращают к себе, заставив глянуть на него.

Несмотря на лютую ярость, что ореолом окутывает его стан, и резкие линии недовольства на лбу. Голос его нежен и спокоен.

— Милая моя. Что бы там ни было... Твоей вины нет. Просто скажи мне, дабы я смог тебе помочь. Просто скажи. Откуда кровь?

Ага, потом ты все село скосишь насмерть. Уж мужскую половину так точно.

И злая самочка внутри меня так и шепчет сказать кое-что этакое.Нажаловаться на всех. Но я вынужденно вздыхаю и говорю правду, сгорая от смущения.

— Это... Женские дни. Отсюда кровь.

— Врешь небось. — качает он головой и вздыхает устало. Впрочем, тут же решительно задирает мой подол выше. Я вспыхиваю маком, цветом, возмущенно вскрикнув.

— Ты что творишь?! Пусти! Всемил! Да не лгу я!

Ну кто бы меня услышал? Бер на меня лишь шикает и накрывает живот пониже пупка горячей широкой ладонью.

Прикрывает глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом нагибается и принюхивается. Боги, да чтоб он нюха лишился! Бесстыдник такой!

— И вправду чрево кровит. По срокам ли? Вчера все было в порядке. Я бы почуял, будь тебе больно.

Как ни в чем не бывало любопытствует он с серьезным видом. Где моя скалка? Дайте мне! И я сотру это спокойное выражение с его лица и искреннее любопытство! Ибо не мужское оно дело в женских делах ковыряться!

— Как повидала этого ублюдка на пороге, так и началось с перепугу!

Рявкаю на него и, увернувшись змеей, тяну подол вниз.

— Куда?

Тут же пресекает он мои любые попытки встать с кровати. Хмурит авторитетно брови. Я так смущена сейчас, так смущена,

Боги, какой позор!

Что и позабыла о том, что меня чутка поколотили и чуть не снасильничали. Дабы хоть немного укрыться от его пытливого взора, достаю из глубин себя дерзость.

— Помыться!! Или хочешь, дабы я всю кровать испачкала в крови!?

— Стоять.

Меня мигом возвращают обратно в кровать. Накрывают одеялом по самый нос и, встав со скамейки, быстро засучивают рукава рубахи.

— Я сейчас быстро печку растоплю и воды нагрею. А лучше и вовсе баньку. Тебе сейчас оно самое то!

— Так я быстренько холодной ополоснусь.

— Я тебе дам холодной ! — цокает он языком, грозно взирая на меня. Уже отыскав ведра на кухне. — Тебе еще наших детей рожать. Я быстренько. Потерпи чутка.

Целует меня в край губ, мимолетно обласкав языком мою ранку и слизав кровь с нее.

И быстро покидает терем. Куда это он? Кхм, за водой, что ли? Для меня? Чтобы я тепленькой обмылась...?

Я не знаю, что больше трогает мое душевное спокойствие. То, как бер обращается со мной, или то, что Хотен чуть не лишил меня женственности?

Наверное, первое. Ибо от выродка старосты чего-то подобное ожидалось. Разбалованный родителями, Хотен всегда получал желаемое. Вопрос времени был, когда он решится мне навредить.

Наверное, оттого я сразу же решилась на обман с потерявшим память бером, как только словила того у берега. Это была моя последняя надежда избежать позорной участи.

Но судьба сыграла кости по-своему. Я смогла защититься, хорошенько приложив недонасильника скалкой по похотливой роже. А Всемил еще добавил ему во дворе пудовым кулаком.

А вот его излишняя забота не то что смущает, она не на шутку пугает. Да где оно видано, чтобы мужик как угорелый бегал вокруг бабы с тазиком с теплой водичкой, дабы она помылась?

Да нигде, в этом проклятом селе! А мой за мной бегает. Даже на мгновение грустно стало, что не муж он мне по-настоящему.

И да, Всемил оказался верным своему слову.

Баньку растопил, меня туда на руках занес. Оставил там обмыться, тщательно проверяя нагрев. Дабы я не дай боги словила горячий пар.

Потом меня на тех же ручках, укутанную в пушистое одеяло, вернули в терем. С удивлением я обнаружила, что грязное белье исчезло с кровати, а взамен все постлано свежее и чистое.

— Вот, поешь.

Мне в руки всучили котелок с наваристым бульоном. Когда он только поспел сварить мясо? Дали и ложку, при этом предупредив.

— Осторожно, горячие все.

Покосившись на бера, я скрыла румянец за распушенными кудрями и принялась неспешно хлебать супец.

М-м-м... вкусно.

Прошло довольно много времени, прежде чем кто-то для меня что-то готовил. Кроме отца, никто так обо мне не заботился.

И сейчас я растерена от такой заботы со стороны мужчины, которому я навязалась в жёны ложью.

Прям стыд проснулся где-то внутри. Но мигом захлопнул варюшку. Зоркая самка внутри меня авторитетно качает головой, уперев руки в бока: «Надо брать!».

И я в принципе с ней согласна. Но...

—Ай!

— Крижанка, я же сказал, осторожнее. — тут же поднимает на меня взор Всемил, услышав мой всхлип. Он как раз возился у печи, что-то пытаясь починить.