Вспомни свою суженную бер

Глава 12

— Вождь, мы принимаем твое решение. Сослать Лукьяру было правильно и по правде. Поделом ей. Но пришло время тебе заручиться новым браком. Место госпожи пустует. Да и наследника жаждет узреть племя.

— Меня начинает раздражать, Сабибор, что ты отчаянно не замечаешь мою младую жену.

Спокойно отвечает Всемил. Впрочем, уверена, что окатил своих советников таким взглядом, что те на миг умолкли.

Да-да... Я подслушиваю! Да, знаю, что оно некрасиво и неправильно! Но когда я, собственно говоря, следовала правилам?

— Господин, эта... самка. — сглатывает один, долго подыскивая нужное слово, как по мне. — Она бурая и непонятно каких кровей. Но не оно коробит твоих верных слуг, а то, что она слабая совсем. Не учуять за ней зверя, да и повитуха сказала, что бедра узкие. Не подходит она для матери наследника клана.

— Да, господин, не подходит! — подхватывает другой голос, больно хриплый. — Выбери кого из наших баб. Молодых, здоровых. Такая тебе детей как кошка рожать будет!

— Ну, аль так сильно душу трогает. — подается третий. — То усади ее в терем подальше от крепости и милуйся сколько душе угодно.

Сжимаюсь от последней фразы, как будто заставили колючку проглотить. Какие же они все мерзкие и двуличные! Сами такую похлебку сварили, чуть до войны не дошло! А меня вот...

Хотя чего уж там... Разумны их доводы, слабо у меня здоровье. И не знаю, смогу ли я вообще понести семя Всемила. Но сердце в груди сжимается от предположения последнего.

Это выходит что? Я полюбовницей ему буду? Как у человеческих вельмож заведено?! Все внутри кипит от злости и безысходности. Ведь гордо уйти и отказаться означает больше никогда не видеть Всемила.

Отрезвляет меня от раздумий голос любимого.

— Высказались? — он мрачен и холоден, как пики гор. — А теперь послушайте меня. Внимательно слушайте, потому что повторять не буду. Только бить. Крижана — моя суженная. Жена. И про-мать клана, кому оно не по вкусу, может засунуть свои вкусы в задницу и не мельтешить по крепости. Это мое слово! Никакая другая медведица не займет место подле меня, кроме нее!

Я сама вздрагиваю от его слов. Так властно и угрожающе они звучат, что по спине мурашки ползут. Народ, кажись, проникся. Ну не все, конечно...

— А если все-таки бездетным окажется ваш союз? Аль не родит она сына, что тогда, господин?

Прорывается вопросом один смельчак. И я на мгновение даже не дышу в ожидании его ответа.

Всемил говорит твердо, уверенный до кончиков пальцев в своих словах.

— Мои старшие дочери замужем. Рано или поздно разродятся. У одной из них точно родится однажды и бер, что унаследует темную шкуру своей матери. В этом ребенке будет течь и моя кровь. Я сделаю его своим наследником и следующим вождем, раз не займаю своих сыновей.

— Но как оно так!!!

— Да где это видано!?

— Он уже будет не совсем нашим!? Да!! Смешанный с бурой кровью или белой волчьей!

— Тихо, я сказала! — рявкнул мой бер, и грозные мужики вмиг умолкли. — Я всё сказала! Мы породнились с бурыми и белыми волкадаками, и что бы там ни было, я за детей своих дочерей порву и не моргну, пусть их отцы правители других кланов! Ещё раз услышу ворчание на этот счёт, лично высеку!

Народ проникся угрозой и замолк. Пусть и не по их вкусу, но вождь дал им разумные ответы, подкрепляя доводами. Ну а остальное — своим жестким взглядом и стальным авторитетом.

— Думаю, на этом всё и порешили. А теперь поговорим о делах поважнее того, кто греет мою постель. — Все вмиг зашептались. — Как будете свои грехи исправлять? Оно меня волнует уже как пару ночей, спать не даёт.

Не надо было видеть своими глазами, чтобы понять, он застал их врасплох своими словами.

— Какие грехи, вождь? Мы же это... как его... ничего такого...

— Да ты что? — язвительно фыркнул Всемил, я почти чуяла, каким ядовитым взором он окатил своих вельмож. — А где золото и серебро, что я оставлял в сундуках, прежде чем уйти в поход, ммм? Где сорок сундуков золота, Капур?!

— Так это не мы, господин!!

— Не мы! Всё Борислав со своими крысами!

— Да он всё растратил! На пару с Лукьярой!

— Он окаянный!

— Тихо. — Опять приструнил их Всемил, чутка подымая голос. — Мне без разницы, кто да как. Вы мой совет! Я вынужден склоняться к вашему слову и плясать под вашу дудку. Самые мудрые да влиятельные, матерь вашу за ногу! А как я затерялся на пару лун из крепости, всё просрали?!

— Это не мы, это Борислав!?

— Вы ему это позволили!!!

Все постыдно умолкли. Видать, боясь мятежника или не желая с ним ссориться, все эти дяденки предпологали сохраниться местечко у кормушки, даже если власть смениться. А оттого и не спешили сбросить со стен этого «Борислава». Чью казнь я имела удоволствие узреть вчера.

— Значит так! — властно заявляет Всемил. — Казну мне вернёте сами. Из своих карманов.

— Так как же так, батюшка?! Пожалел бы...

— Детки у нас...

— Я сказал, вернёте, значит, вернёте!! И только попробуйте мне обычных беров, что на вас трудятся, обидеть, да ляфу (*зарплату) им урезать! Кого поймаю за этим — накажу! Уяснили?

— Да, вождь...

Уныло раздается следом.

А мне чутка не по себе. Это я своей скалкой так отдубасила этого властного вождя?! Боги спасите, как он меня за это не выпорол-то?

— Теперь второе. Разочаровали вы меня знатно. Подвели. Клан выстоял, но не на вашем горбу! Оттого вот мой указ, распускаю я совет старейшин!

— Да как оно так?! Против заветов предков!

— Грешишь, вождь! Простой бер осудит!

— За бугром оно не иначе как тиранией зовется! — усно выдавил кто-то постарше.

— А ну тихо! Раскудактались, понимаешь ли! Данный совет я распускаю, да новый собираю! Отныне всё по-честному будет! Бравые воеводы, что смело ведут мои войска, будут сидеть у этого стола. Мудрецы, что писание читают, да за жизнь мерковать умеют. Да купцы, что не просто думают, как грабануть, а Дубовому Лесу прибыль принесут! И возраст этому не помеха. Так м знайте, не прииму ваше отребье за этот стол, раз бестолочь оно и всё!