Вспомнить себя

Глава 14

Сколько бы я ни бежала, а ни лестницы, ни какой-либо комнаты на пути не встретила. Да что там говорить, коридор должен был закончиться метров сто назад. И что интересно, звук собственных шагов с каждой секундой становился всё тише и тише, как и скрежет за спиной.

Легкие неприятно горели. Неосознанно я начинала замедляться.

Мне кажется, или я уже была в подобной ситуации? Понимая, что домовой отчего-то больше не гонится, мной было принято решение остановиться.

“Хотя с чего решила, что он отстал от меня? Возможно же, что манул просто притаился и выжидает удобного момента, чтобы вцепиться в шею?” – посетила неприятная мысль.

А ведь мне даже защититься нечем. Блин, Кирилл, что за подстава? Я понимаю, что целью является вернуть домового в сознание, но что делать, если...

Легкий свежий ветерок коснулся шеи, принуждая оборвать поток мыслей.

“Нет, я давно уже не в общаге. Но разве бывает ветер в этом... месте?” – рассуждала я. Оставаться на месте все равно смысла не было, поэтому решилась пойти туда, откуда, как мне казалось, дует.

До слуха долетел стрекот сверчков, что не могло не указывать на правильно выбранную дорогу. А вскоре промокли кеды, так как на место когда-то каменного пола коридора общаги номер семь пришла влажная зеленая трава длиной по колено.

Непроглядную темноту сменил маленький сияющий огонек вдали. Сощурившись в попытке разглядеть источник света, я остановилась. И в ту же секунду темнота рассеялась, уступив место бескрайнему небу с россыпью миллиардов звезд, сияющих как тонны кристаллов Сваровски. Маленький еле заметный огонек превратился в очертания дома, расположившегося на окраине хвойного леса.

– Значит, туда нам надо. – прошептала я и двинулась в сторону домика.

Никакой тропинки, я пробиралась прямо через полянку с полевыми цветами. Каждый шаг сопровождался новыми запахами, взлетами и стремительным жужжанием насекомых, чей покой был нарушен в эту ночь. А еще скрипом моих промокших насквозь ботинок. Если бы я знала, что попаду в такое приключение, надела бы сапожки. Хорошо, что хоть не в батильонах выперлась.

Преодолев нелегкий путь, я встала в трех шагах от двери, отчего-то не решаясь зайти. Казалось, что стоит ступить на порог, как все рассыпется, растает, как сладкая вата в воде, и весь этот мир рухнет, так и не показав своих чудес.

Единственное решение, как мне казалось, - так это подсмотреть в окошко. По крайней мере, сначала узнаю, что да как, а уже потом приму решение - зайти или бежать прочь, ведь, как известно, не все, что красиво, хорошо.

Сделав крохотный шажок в сторону, обувь предательски скрипнула. Вид у ботинок был не самым лучшим: когда-то белые тканевые кеды теперь стали грязно-серого цвета, местами к подошве прицепились комья грязи, в правом ботинке из люверса торчала головка клевера, а левый просил поесть.

Печально выдохнув, я расшнуровалась, взяла бывшие ботинки в руку и, шагая босыми ногами по сырой траве, пошла в сторону окна.

– Смотри не потеряй потом свои калоши. – донеслось за спиной знакомый насмешливый голос.

– Ты! – прошептала я, разглядывая домового.

– Ага, угадала. Садись давай.

Он похлопал по скамейке рядом с собой.

– Ну и чего ты тут делаешь? – спросил Шерстоплюй, как только я присела.

Сейчас домовой выглядел не как обычно. Можно сказать, что две его ипостаси – животная и человеческая, - сейчас смешались в одну. Но при этом не было ощущения, что передо мной дед. Человеческая сущность была молодой. Русые волосы собраны в хвостик на затылке, кошачьи ушки с кисточками торчат на макушке, на лбу, у зоны роста волос, проглядывают серые полоски, тонкие изящные пальцы с острыми коготками. А глаза… Яркие зелёные вертикально переходят в жёлтые с узкими зрачками. Причем жёлтая часть светилась в темноте.

– У меня к тебе тот же вопрос.

– Ну не знаю даже, – задумался домовой, – Сон, наверное, смотрю. Хотя…

Он задумался. На лице промелькнуло замешательство.

– Какой-то осознанный сон. – продолжила я, – Давно смотришь?

– Последнюю неделю каждое утро. – пробурчал манул, уставившись в окно напротив.

Мигнул свет, и в доме раздались негромкие голоса.

– И что ты видишь?

– Свое рождение.

Заметив замешательство на моем лице, домовой продолжил.

– Мы рождаемся из огня. Как только пламя зародится в печи, мы просыпаемся из первых угольков и живем, пока огонь не погаснет навсегда.

В доме мелькнули две тени. Мужчина, высокий, на вид крепкого телосложения, держал в руках небольшой горшочек. Женщина, на голову ниже, подошла к нему и прикоснулась ладонями к ладоням мужчины.

В свете свечи эти двое, казалось, совершали какой-то тайный обряд.

Топот маленьких ножек раздался в доме. Пара резко обернулась, и из тени к ним вышла маленькая девочка с заплетеными колосками. Женщина ласково коснулась губами макушки ребенка.

– Мы рождаемся в любви... – он умолк, уставившись на землю, – И умираем в горе.