Вспышка

Глава 23

Здесь были как и маленькие девчонки, так и взрослые люди. Наш хоровод был огромным, он состоял из нескольких слоёв, в каждом из которых были люди разных возрастов. Повторяли мы его тоже несколько раз. Честно говоря, от них уже начинала кружиться голова, но это было приятно.

Мы знали, что в ночь на Ивана Купала спать нельзя. О да, наша бабушка всё нам об этом рассказала: и про ведьму-соседку, и про всех на свете нечистей, которые в эту ночь просыпаются (потому и спать нельзя!), про то, что купаться нельзя (мало ли, водяной или русалка утащат?), и так далее по списку.

Казалось, что все были одновременно и вместе, и каждый занят своим делом: кто-то искал лист папоротника, кто-то спорил, насколько близко расположены друг к другу ромашки, а кто-то гадал. Мы с сестрой, безусловно, хотели поучаствовать везде. Нам всё было интересно, потому что на таком масштабном праздновании мы были впервые.

То, что парни от нас отошли, мы заметили не сразу. Они, кажется, тактично решили оставить нас и отойти к своим знакомым ребятам, изредка наблюдая за тем, как мы с девчонками танцуем или занимаемся чем-то новым. У большинства девушек на головах были венки, а те, кто были без них, плели их сами, и иногда мы помогали им.

Два часа прошли, а нам казалось, что мы здесь от силы двадцать минут. На улице уже стемнело, но для костра было ещё рано. Зато было самое время для запуска венков.

Девчонки объяснили нам, что венок, который не приплыл обратно к берегу или не пошёл ко дну, принесёт нам радость и исполнение желаний. Мы с Лизой переглянулись, понимая, что если венки пойдут ко дну или поплывут обратно, то виноваты будут парни, которые нам их и подарили. Справедливо? А то!

Но к нашему счастью, они скользили по воде близко друг к дружке и вовсе не думали плыть обратно или пойти ко дну. Мы с сестрой хлопнули друг другу в ладоши.

– Ты что загадала? – спросила я, когда девушки, окружившие небольшое озеро, стали расходиться обратно.

– А ты? – схитрила та. Мы одновременно показали друг другу языки, так и не выдав наши тайны.

Вдруг моей грудной клетки коснулся импульс, посланный десятками колонок. Это Толя постучал по микрофону, но ничего не сказал. Я заметила только, что народ снова обернулся в его сторону и в предвкушении замер, будто ожидая чего то.

И вот заиграла музыка.

Я мгновенно вспомнила, как выглядит фортепиано и представила, как сейчас звучит эта мелодия на нём вживую. Для меня было удивлением то, что включил Толя, но ещё больше я удивилась, когда поняла, зачем всё это.

– Ты не против? – я чуть вздрогнула, когда Дима вдруг подошёл ко мне со спины, коснулся моей талии и взял за руку.

Только сейчас я заметила, что люди из хаотичной толпы разбрелись по парам. Лизу я потеряла из виду. Растерянно повернув голову на Диму, я прикусила губу, не зная, что ответить. Я ведь не знаю, что это за танец, да и танцевать я не умею…

– Я буду вести, – заверил он, понимая меня без слов. Наверное, по глазам и выражению лица. – Не беспокойся об этом.

Не знаю, как у него получалось это, но он снова очаровал меня своей улыбкой, голосом и взглядом. И я снова повелась на то, чего я в жизни не делала. Могу ли я теперь сказать, что с ним у меня получается всё?

Шумно и прерывисто вдохнув, я зашагала за ним. Он продолжал придерживать меня за талию и под руку, и повернулся ко мне лишь тогда, когда мы встали к другим парам, уже начинающим танец.

У меня захватывало дух. Сначала, конечно, мне было безумно неловко. Я спотыкалась, запиналась, не понимала, в какие стороны мне поворачиваться… но Дима не стал надо мной смеяться. Он только изредка хвалил меня, когда я постепенно начинала понимать, что к чему.

Он кружил меня вокруг своей оси, мягко придерживая за талию и за руки. Я же держалась за его плечи, не в силах отвести взгляда от его безупречного лица. Я не знала, где и когда он научился танцевать, но даже это у него получалось как у профессионального мастера танца.

Мелодия начинала набирать обороты. Ноты становились выше, темп ускорялся, как и мы. Но я перестала паниковать. Мои руки привыкли к чужим плечам, и я уже без его подсказок понимала, когда нужно было отойти и взять его за ладонь, а когда нужно было чуть наклониться и закружиться в его объятиях. Я просто слушала музыку, доверяясь ему, как себе самой.

Когда музыка начала затихать, я даже расстроилась, подумав, что танец закончился. Мы стали отходить друг от друга. Медленно, с каждым шагом мы удалялись, и вот, когда соприкасались только наши пальцы, он вдруг подошёл ко мне и, положив руки на талию, поднял меня над землёй, мягко закружив под сложившую мелодию.

Голова кружилась не из-за частых поворотов, а из-за того, что он с такой лёгкостью держал меня над землёй и после того, как другие пары перестали кружиться. Счастье так и искрилось на его лице, оно передалось от него и мне. Мы просто смотрели друг на друга, не в силах отвести взгляды и перестать так глупо улыбаться, пока остальные продолжали кружиться на поле, словно весенние бабочки.

Я не поняла, как это произошло. Музыка снова начала затихать, при этом ускоряясь на высоких нотах. Его лицо вдруг стало серьезным, он так и продолжал держать меня. Глаза Зорина были наполнены теплом, и мне казалось, что я горю именно из-за этого. Расстояние между нами сокращалось стремительно, уже уменьшилось до нескольких сантиметров, и вот, наши губы неуверенно соприкоснулись.