Вспышка. Начало.

Глава 5.

Глеб.

Нечто, пробуждающееся во мне, стало более очевидным.

Влияние изнутри росло, и никак не мог этому противостоять. Меня заблокировали в коме, хотя я все видел и слышал. И Никиту я видел. Мне не понравилась его реакция, словно он какого-то монстра увидал. Неужели я так изменился за это время? Вот бы посмотреть на себя, но такой возможности, к сожалению, у меня в данной ситуации не было. Я даже попросить кого-то не могу.

И еще этот голос, звучащий изнутри.

Взаимодействие с Объектом установлено на 100%.

Процесс трансформации проходит успешно.

Программирование завершено на 95%.

Объект начал производить излучение.

Радиус воздействия увеличивается со скоростью 10 м/мин.

Результат начальный.

При завершении программирования, воздействие возрастет.

Какого хрена?

Программирование, воздействие, взаимодействие…

Чтоб вас!

Один момент, который меня напряг – это программирование, которое завершено на девяносто пять процентов. Это что означает? Что моего сознания осталось совсем чуть-чуть? Пять процентов? А что будет потом? От меня вообще ничего не останется?

Программирование завершено на 96%.

Ну, вот. Еще процент.

Теперь я стал замечать, что реальность, которая и так была словно мутная паутина, теперь становилась еще призрачней.

И это было очень скверно.

Ник, где же ты? Выручай, дружище! Похоже из этой задницы я самостоятельно не выберусь!!!

Программирование завершено на 97%.

Ник.

Я стоял на перекрестке. Мимо проходили понурые зомби, и ни одного звероида. Чтобы отсюда дойти до Солнечного, мне потребуется около часа. Это не вариант. За это время они меня точно вычислят и нагонят. И тогда все, гейм овер. По крайней мере для меня.

Но тут одна проблема – я этого не хочу, не готов. Я должен завершить начатое. Спасти родителей – это программа минимум. Это все, что у меня осталось. Друзей своих я спасти не смог, так же, как и Маринку.

Я накинул капюшон, повернулся и пошел обратно. Я все равно найду машину.

Что же там с Серым дальше было, он стал совершенно неадекватным. Он стал типичным зомби. Я все хотел вспомнить этот момент перехода.

Когда я вышел от Петровича, Серый уже убежал вниз по лестнице. Я стал спускаться следом, думая о Клавдии Егоровне. Я не видел цвет ее глаз, потому что она никогда при мне не снимала очки-хамелеоны – настолько они были привычны на ее лице. А под темными стеклами цвета глаз почти не видно, я даже их натурального цвета не знаю, не то что сейчас. Хотя, судя по ее поведению, они точно не были черными.

Именно в эти минуты, пока я спускался по лестнице, мне пришла в голову мысль. Почему я видел только два цвета – черный и белый? Не считая Глеба. Но у него, видимо, какое-то другое заболевание или ее форма более серьезная, может, потому он и лежит без сознания в больнице. Остальные же люди живут обычной жизнью, чувствуют себя нормально, изменилось только их поведение.

И ведь это явно какое-то заболевание. Вирус?

Я вышел, Серый стоял под козырьком подъезда, обхватив себя руками, и мелко вздрагивал. На улице и в самом деле было свежо, моросил мелкий холодный дождь, редкие прохожие спешили по тротуарам под зонтами или капюшонами.

Я тронул Серого за плечо. Он встрепенулся, повернулся ко мне.

- Что такое с ним случилось? – спросил он, широко раскрыв белые и грустные, как у собаки, глаза.

- Я не знаю. Мне кажется, он всегда такой был.

- Не был он таким никогда! Такое с ним пегвый газ!

Я решил спросить в лоб.

- А ты заметил, что у него глаза черные?

- Что? – не понял Серый. – Что значит «чегные»? Ногмальные они у него, только… злые!

- А у меня какие? – спросил я, приблизив к нему лицо.

Он мельком глянул мне в глаза, потом окинул взглядом с головы до ног и чуть отодвинулся.

- Ногмальные, зеленые какие-то, вгоде. Не знаю. А почему ты такие вопгосы задаешь? Пги чем тут цвет глаз?

- Да потому что у тебя они, например, сейчас белые, как молоко, - сказал я.

- Что?