Вспышки прошлого

Февраль

Февраль выдался серым и промозглым, а зимняя сказка растаяла в лужах и ледяной каше. Снег, который когда-то лежал пуховыми одеялами на тротуарах, превратился в грязные, скользкие ледяные глыбы, перемешанные с коричневой жижей. Пробираясь к университету в такие дни без транспорта казалось настоящим подвигом. К счастью, у меня был Калеб — мой сосед и верный друг, который каждый день подвозил меня на своем старом "вольво".

Дни в университете текли по-разному. Иногда время летело незаметно, и ты, не успев открыть учебник, уже собираешься домой. А иногда казалось, что каждая минута тянется как целая вечность, и ты словно увязаешь в бесконечном круговороте лекций и практических занятий. Сегодня был как раз такой день — бесконечный и изнуряющий. Калеб с нетерпением ждал конца занятий, чтобы рассказать мне о своем новом знакомстве.

— Представляешь, её фамилия Ланкастер, — сказал он с усмешкой, когда мы ехали домой, пробираясь через потоки февральской слякоти.

— Ланкастер? Прямо как в книге? — я рассмеялась, понимая, к чему он клонит.

— Именно, — подмигнул он.

— Ну смотри, чтобы ваш роман не оказался таким же трагичным, как в книге, — поддразнила я, сквозь смех представляя драматические сюжеты старых романов.

Калеб фыркнул и припарковался у моего дома. Я вышла из машины, и тут же угодила в ледяную лужу — еще одно доказательство того, насколько обыденным был этот февральский день. Холод пронизывал до костей, и я поспешила забежать в дом, где было тепло и уютно. Скинув тяжелую куртку, я направилась прямиком на кухню. За окном уже сгущались сумерки, хотя часы показывали всего шесть вечера. Зимой темнеет слишком рано, и к тому времени, когда я прихожу домой, улицы уже тонут в полумраке.

Отец, как обычно, задерживался на работе. Мы жили с ним вдвоем, в этом огромном городе, с тех пор как мама переехала в другой город со своим новым мужем. Она, конечно, звонит, но жизнь у нее теперь своя, отдельная.

Я поджарила себе яичницу с помидорами и села на диван, уставившись на телевизор. На экране шло «Шоу Эллен ДеДженерес», и я с ленивым интересом смотрела, как она шутит с очередной знаменитостью. Вскоре отец вернулся с работы, уставший и молчаливый. Я быстро разогрела ему стейк, который приготовила накануне, и оставила его ужинать на кухне, забрав свою сумку с учебниками и поднявшись наверх, в комнату.

Разбирая тетради, я заметила странный блик на стекле. Повернувшись к окну, я увидела Калеба — он стоял на своём балконе с фонариком в руках и загадочно улыбался.

— Скажи отцу, что уходишь и вернёшься поздно, — произнёс он, едва разглядываемый в полумраке.

— И зачем это? — Я нахмурилась, глядя на его сияющие от предвкушения глаза. — Что ты задумал на этот раз?

— Скоро узнаешь. Просто скажи, что идешь к подруге готовиться к зачёту, и это займёт много времени, — ответил Калеб с той самой лукавой ухмылкой, которая предвещала что-то безумное.

Я закатила глаза, но знала, что остановить его невозможно. Он явно готовил нечто из ряда вон выходящее, и судя по всему, это обещало долгую ночь. Я не стала переодеваться, оставив на себе привычный свитер и джинсы. Спустившись вниз, я уже собиралась сказать отцу о своём "плане", но, взглянув на диван, увидела, что он уже уснул, укрывшись пледом.

Наверное, он сильно устал. Я не стала его будить, лишь написала записку: "Ушла к Эшли готовиться к зачёту. Вернусь поздно". Эшли была моим прикрытием в таких ситуациях — ей всегда можно было доверить оправдание.

Завернувшись в пуховик и натянув на голову шапку с помпоном, я взяла свой верный фотоаппарат и тихо вышла из дома, готовая к очередному приключению, которое задумал Калеб. Ночь опустилась на город, и холодный ветер, смешанный с мокрым снегом, хлестал по лицу. Калеб стоял неподалеку, около своего дома, уткнувшись в телефон, пальцы быстро скользили по экрану.

— Куда мы идём? — спросила я, поежившись от пронизывающего ветра.

— Ты же знаешь мой ответ, — не отрываясь от телефона, произнес Калеб, усмехнувшись. — Увидишь.

Я фыркнула, но вопросов больше задавать не стала. Мы сели в его машину, и я уютно устроилась на пассажирском сиденье. За окнами мелькали улицы, тонущие в приглушённом свете фонарей. Новогодние огни, ещё недавно украшавшие каждый угол, исчезли, оставив город в привычной зимней серости. Мы проехали мосты, пересекли музейную площадь, и вскоре машина остановилась у серого, непримечательного здания. Я прищурилась, чтобы прочесть вывеску.

«Музей Ван Гога».

— Музей? — я вопросительно посмотрела на Калеба. — Что мы здесь делаем?

Он лишь молча улыбнулся и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы подошли к кассе, где Калеб купил два билета. Я никак не могла понять его замысел, и этот сюрреализм ситуации лишь усиливался, когда мы вошли внутрь. Вопреки ожиданиям, здесь всё ещё было несколько человек. Посетители неторопливо переходили от одной картины к другой, изучая каждую деталь. Мы же, напротив, прошли мимо залов, почти не задерживаясь, пока не оказались перед неприметной дверью с надписью «Служебное помещение». Калеб, словно это было самое обычное дело, открыл дверь и втянул меня внутрь.

Комната оказалась небольшой, тесной, с полками, заставленными бытовыми принадлежностями. Здесь явно не было ничего, что могло бы объяснить наш странный визит.

— Музей скоро закроется, — спокойно произнёс Калеб, как будто всё было в порядке. — Мы останемся здесь.

— Что? — выдохнула я, ошеломлённо уставившись на него. — Ты серьёзно? Зачем?

— Чтобы смотреть на произведения. Ты ведь раньше тут не была, да? — спросил он, на что я кивнула. — Вот и отлично. Эта ночь будет только для нас. Подожди тут.

Он исчез, оставив меня в этой странной комнате, среди швабр и уборочного инвентаря. В голове не укладывалось, что именно он задумал. Прошёл час. Время тянулось мучительно медленно, и я всё больше беспокоилась, что кто-то может зайти и обнаружить меня здесь. Я сняла куртку, села у батареи, пытаясь согреться и справиться с тревогой.