Вспышки прошлого

Май

Тусклый свет торшера делал комнату почти мистическим уголком моего личного мира — миром в полном беспорядке, но это мне казалось даже уютным. День уже угасал за окном, и небо окрашивалось в мягкий розовый оттенок, словно солнце, прощаясь, касалось краёв облаков. Густая голубая дымка на горизонте создавалась каждый вечер по-разному, но именно этот оттенок был моим любимым. Мельчайшие изменения в свете и цвете я фотографировала снова и снова, находя утешение в повторяющихся кадрах, в которых запечатлевалось бесконечное спокойствие вечера.

В углу стоял мой письменный стол, увешанный фотографиями, которые я сохраняла, словно фрагменты прошлого, намертво прикрепленные к доске и стенам. Там были лица моей семьи, друзья, те, с кем провела лучшие дни, а среди них — Калеб, мой постоянный спутник и вдохновитель на новые авантюры. Около стола, на второй доске, висели особенные фотографии — их было всего четыре. Музей Ван Гога, где мы оказались посреди ночи, вид с колеса обозрения на город, Калеб, глупо выглядывающий из-за ёлки, и он же, облачённый в образ грабителя. Они были на месте отдельного «алтаря» — снимков, которые связывали нас с самыми безумными моментами нашей жизни.

На столе царил легкий хаос. Листы с моими заметками, порванные и смятые, покрывали его поверхность. Я записывала на них случайные мысли, иногда те, что казались слишком личными, чтобы рассказывать их кому-либо. Карандаши, блокноты, чёрно-белые негативы, что когда-то дал мне отец, — все эти предметы были словно частью маленького архива, где каждое воспоминание хранилось особым образом.

Я вернулась к поиску подходящего украшения для вечернего платья, которое Калеб упросил меня надеть. У меня не было настроения идти на это мероприятие, но он всегда умел находить веские доводы, оставляя мне мало шансов на отказ. В этот момент телефон завибрировал на краю стола. Я включила громкую связь и отложила серьги в сторону.

— Никогда не думал, что костюм мне так подходит, — послышался голос Калеба, и я не сдержалась, засмеялась.

— Да ладно! Ты серьезно? — спросила я, прикладывая серьгу к уху и внимательно рассматривая своё отражение. — Что на тебя нашло?

— Видимо, просроченный зефир в шкафу даёт знать, — поддразнил он, и я услышала знакомую нотку его смеха, такой же искренний, как всегда.

Я вздохнула и отступила от зеркала. Ничто не казалось достаточно хорошим, платье не сидело, как хотелось бы, а волосы никак не хотели ложиться правильно. Настроение снова падало, и даже ожидание вечернего веселья, шоколадного фонтана и болтовни с друзьями не привлекало меня.

— Отстой, — пробормотала я, рассматривая себя в зеркале. — Мне ничего не нравится. Этот цвет мне не идет, и волосы…

— Перестань, ты выглядишь прекрасно, — раздался голос Калеба с телефона.

— Ты же даже не видел меня, — ответила я бесстрастно и вдруг услышала лёгкий стук в стекло.

Повернувшись, я увидела Калеба на балконе, стоящего в своём безукоризненном костюме. Скрестив руки на груди, я приподняла бровь и посмотрела на него — он только пожал плечами и усмехнулся. Вместе с ним в комнату проникла волна свежего майского воздуха, принесшая едва ощутимый аромат цветов с улицы.

— Ты хоть раз пробовал пользоваться дверью, как нормальный человек? — спросила я, скрывая улыбку. — Ты же в костюме, Калеб!

Я протянула салфетку и легонько протёрла пыль с его пиджака, затем протянула еще одну для рук. Ноэл, одетый в безупречный костюм, выглядел как никогда элегантно, словно другой человек. Обычно в его гардеробе преобладали потертые джинсы, футболки и бесконечный арсенал кроссовок, и видеть его сейчас таким было настоящей неожиданностью. Галстук-бабочка на белой рубашке добавляла ему даже немного загадочности.

— Ты в ударе, Ноэл, — с лёгкой улыбкой заметила я. — Честно, тебе идёт.

Он усмехнулся и, не отвечая, взглянул на зеркало за моей спиной. Я же отступила немного, чтобы получше рассмотреть своё бледно-васильковое платье, усыпанное блестящими камнями на груди и по краю юбки. Оно чуть расклешалось к низу, а каблуки в тон удлиняли силуэт, делая меня чуть выше и даже стройнее.

— Твоя девушка ничего не придумала лучше, чем устроить университетскую вечеринку? — спросила я, следя за его отражением.

— Да, видишь ли, она решила, что конец экзаменов и переход на второй курс — весомый повод для праздника, — сказал он, поправляя бабочку. — Хотя сам я в этом, честно, вижу больше официанта, чем гостя.

Он снял галстук и небрежно бросил его на мою кровать, застёгивая воротник. Я обернулась к нему и аккуратно поправила его пиджак, вдыхая лёгкий запах его одеколона. Те самые духи, которые я ему подарила на прошлый день рождения. Тогда он заявил, что они пахнут слишком женственно и он не будет их носить, но, похоже, я его переубедила.

— Ну что ж, кажется, ты всё-таки решился, — заметила я с довольной улыбкой. Ноэл закатил глаза.

— Честное слово, ощущение такое, будто я пахну как ты, — пробормотал он. — Аромат каких-то цветов и ещё чего-то… сладкого.

— Ты преувеличиваешь, — хмыкнула я, подойдя к комоду. — Если и пахнешь чем-то, так это свежестью, как….

— Освежитель воздуха в туалете.

Пока я выбирала клатч, Ноэл медленно бродил по комнате, рассматривая фотографии, развешанные на стенах. Время от времени он посмеивался над кадрами, которые я делала в самые неожиданные моменты, и, видимо, мысленно возвращался в те мгновения. «Ты маньяк, Барбара», — всегда говорил он, когда ловил мой фотоаппарат на себе.

— Так почему ты не заехал за своей девушкой? — спросила я.

— Она уехала ещё часа два назад, хотела помочь с подготовкой, — ответил он, бросив взгляд на окно. — А я решил прийти за тобой.

— Чтобы я не чувствовала себя одинокой? — мягко переспросила я.

— Именно, — кивнул он, не отрываясь от фотографии. — Просто не хочу оставлять тебя одну.

Я коротко улыбнулась ему в отражении зеркала, схватила клатч и мы спустились вниз. Папа был на кухне, увлечённый приготовлением какого-то подобия спагетти. Увидев Ноэла, он слегка нахмурился, но всё же кивнул в знак приветствия, пробормотав что-то про «балкон снова». Попрощавшись, я села в машину друга, и мы направились на вечеринку.