Встреча - начало разлуки

Глава 2 : Первый снег

Глава 2 Первый снег

С ночного приключения прошла уже неделя. Деревня жила в привычном для нее ритме, совершенно не замечая, что все волшебные существа вокруг пребывают в смятении.
Духи разговорчивее, чем обычно, екаи не находят себе места. Маленький Дзасики старается найти ответы в древних книгах, а я лишь молча наблюдаю за его тщетными попытками, восседая на татами*, поджав под себя ноги и укутавшись шерстяным пледом в надежде согреть свое дрожащее тело. В доме стало совсем холодно, а это означает, что суровая зима уже стоит у нас на пороге. Протягивая руки вперед, пытаюсь поймать капельки тепла из очага. Пламя играет и подмигивает мне, оно словно танцует и насмехается над моим плачевным положением.

В голове звучит такая родная мелодия, отчетливо слышу звучание кото**, но, вот незадача, оно уже много лет стоит в пыльном углу, и на нем уже давно никто не играет. Глубоко вздохнул. Каждый раз, когда наступает зима, мою душу охватывает тянущее и неприятное чувство тоски, оно разливается по телу, охватывает разум и стягивает душу в тиски. Не даёт вдохнуть полной грудью. Мысли беспорядочно возникают и исчезают в моей голове, и кажется, я уже никогда не обрету покоя. Кровь на полу уже давно смыта временем, но все еще не могу забыть...

Резкий звук. Дзасики швырнул очередную книгу в стену.
— Простите, хозяин, просто ваш слуга такой беспомощный!
Я зевнул.
— Дзасики, прекращай себя изводить.
Медленно встал и, укутавшись сильнее, поплелся наливать себе чего-нибудь горячего.
— Но господин! Как мы можем прекратить? Ведь именно на вашем благородном роде лежит вся ответственность за происходящее между двумя мирами!
«Благородном», повторил и усмехнулся.
— Я бы сказал — сумасшедшем роде, каким мы и являемся для всех вокруг.
Резко отставив посуду с недопитым кипятком, принялся надевать на себя зимний кафтан и затем стремительно вышел на улицу. В лицо сразу подул уже совсем ледяной ветер, но, превозмогая холод, решил пройтись.
Дети, как и всегда, бегали вокруг своих работающих родителей, женщины покрасневшими от ледяной воды руками стирали белье.

Навстречу мне шел сгорбленный от тяжести своего груза старик, на голове у него была плетенная шляпа, а тело согревала незамысловатая соломенная накидка на плечах, глаза его смотрели вниз.
— Господин Есимото, — старик медленно поднял взор на меня.
— Ох, Ичиро, не заметил тебя.
— Бывает, — усмехнулся я и уже начал снимать сумки с его спины.
— От помощи точно не откажусь, — старик улыбнулся, вокруг его глаз виднелось множество глубоких морщин, которые подтверждали его статус самого улыбчивого человека на этой земле.
Мы медленно поплелись в сторону дома старика Ёсимото.
— Давненько ты из своей норы не вылезал, парень, совсем решил отшельником стать?
— Не думаю, что меня хватились.
— Верно, совершенно не хватились, более того, скажу, что многие были бы только рады, узнав, что ты решил уйти от рода людского подальше.
— Ну, спасибо.
Старик рассмеялся, но так по-доброму, что и возмущаться дальше совсем не хотелось.
— Если тебя это утешит, то есть тут у нас один старик, который бы не обрадовался такому раскладу.
Я лишь усмехнулся.
— Опять в соседний город ходили? Дороги сейчас — не лучшее место для вас, слишком много опасностей.
— Да хоть сам сегун*** придет и запретит мне передвигаться, мне начихать!
Такого ответ был ожидаемым.
— Понимаешь, Ичиро, чем старше ты становишься, тем меньше у тебя страхов.
— А я думал наоборот.
Внимательно посмотрел на старика и заметил призрачный силуэт рядом с ним.
Он продолжил:
— Когда теряешь самое дорогое, то уже и смысла нет бояться, тебе ли не знать, парень.
Грустно улыбнулся.
— Ты, главное, нос не вешай. Без родни, конечно, трудно, и все вокруг тебя еще и донимают своей глупостью, но ты не теряй.
— Чего не терять?
— Любви к людям, — тихо произнес он.
Вот уж наивный старик, может, напомнить ему, что именно люди лишили его самого дорого, убив его жену и дочь? Жажда справедливости взыграла в моей крови, и я уже хотел вылить на старика свою пламенную речь, как вдруг маленький призрачный силуэт девочки возник передо мной и с молящим взглядом приставил палец к своим губам.
Мне оставалось лишь глубоко вздохнуть.
— Да не пыхти ты, дошли же уже.
Подавив в себе смешок, поплелся за стариком, который успел опередить меня.
День пролетел быстро, разговоры у огня с кружкой травяного чая в руках сопутствовали тому.
В этом человеке для меня скрывалась главная загадка: терзаемый жизнью, которая принесла ему самый тяжелый удар, он продолжал улыбаться и подбадривать всех вокруг. Постоянно говорил о своей вселенской любви к людям, о добре и сострадании. Был бы это кто-то другой, встал бы уже и ушел, но огромное чувство благодарности и привязанности к этому глупому старику держали меня.

Он всегда был рядом с нами, не боялся страшилок, которые рассказывали деревенские о нашей семье, вырастил моего отца, пока дед был занят екаями и остальной нечистью. Перед глазами сразу возникла картинка из недавнего прошлого: летний ливень, я сижу насквозь промокший перед входной дверью, одинокая слеза сползает по носу. Небрежно вытираю ее рукавом и шмыгаю носом, черная челка, влажная, закрывает пол моего лица.
Старик усаживается рядом со мной и кладет свою тяжелую руку мне на плечо.
Слегка вздрогнул.
— Плачь, Ичиро, это нужно.
Взглянул на старика, его мокрые от слез глаза были устремлены куда-то далеко, горький ком подкрался к моему горлу и сдавил его с такой силой, что перехватило дыхание.
Горячие слезы хлынули уже из моих глаз.
Тогда я впервые заплакал, не сдерживаясь.
— Вот так, парень, плачь.

Я охватил свою голову ладонями и закричал с такой силой, словно миллионы веревок, которые сдерживали меня на краю обрыва, разорвались, и я полетел прямо в пропасть. Не помню, сколько точно продолжался этот момент, может, час, может, а может проплакал весь день, но только к концу почувствовал освобождение. Дышать стало легче, но чувство одиночества не покинет меня больше никогда.
Теперь я сирота.