Встречи и разлуки

Введение. 1303 год. Опекун.

Прозрачные струи небольшого ручья быстро неслись по каменистому дну, образуя желтовато-белые пенные гребешки там, где вода встречала препятствия. Ручей пел и ликовал, отмечая свое освобождение от зимних оков. Его быстрый бег унес остатки льда, сохранившиеся лишь кое-где в тенистых местах,- там, куда не доставали теплые солнечные лучи. Он бурно радовался и готов был поделиться своей радостью со всем миром. Вместе с ним радовались ласковому солнышку и птицы, прыгающие в траве и перелетающие с ветки на ветку вдоль берега. Они распевали свои звонкие весенние песни, вторя песне ручья. О чем же они пели? Конечно о весне, о солнышке, по которому так соскучились, о синем высоком небе. Далеко разносились их голоса.

Не вписывался в эту мирную картину лишь человек, сидевший на поваленном дереве у самой воды. Капюшон его темного, грубого платья был надвинут на глаза, скрывая не только их, но и все лицо. Фигура человека была неподвижна, напоминая собой ледяную глыбу, сохранившуюся совершенно случайно от прошедшей зимы. Солнце пыталось заставить человека раздеться, показать светилу свое лицо, но человек не замечал его усилий. Шаловливый ветерок, пробегая вдоль ручья, запутался в складках платья и прилег отдохнуть у ног человека, завороженный его неподвижностью. Странная неподвижность тревожила. Решив обратить на себя внимание, ветерок сдернул капюшон с неподвижной фигуры и стремительно понесся дальше, все так же резвясь и играя. Длинные светлые волосы попытались догнать непоседу, взметнулись ему вслед и рассыпались по плечам, надежно укрыв фигурку девушки сверкающим на солнце плащом. Анна-Луиза, а это была она, вздрогнула и очнулась от своих невеселых дум. Она была страшно одинока в этом ликующем и пробуждающемся мире.

Еще совсем недавно, всего лишь год назад, она вместе со всеми радовалась приходу весны. Ее отец - Гийом де Ла Вернье - был истинным рыцарем. Будучи графом и владея огромными землями и несколькими крепостями, он, по долгу своего рыцарского звания, искал себе славы на военных дорогах и снискал, наконец, свою кончину в прошлом году. Отца Луиза видела редко, а потому скучала по нему меньше, чем по горячо любимой матушке. Ее ласковая и кроткая матушка ненадолго пережила своего мужа и предстала перед богом совсем недавно. Зима в этот раз была слишком тяжелая. Реки покрылись толстым льдом. Снег лежал на земле толстым слоем. Метели заметали все вокруг. Замок, бывший их домом, продувался всеми ветрами. В эту зиму снег заметало даже в опочивальни. Холод, пробиравший обитателей замка до костей, получил, наконец, свою жертву. Мария и Анна-Луиза тяжело заболели. Мать Лу так и не оправилась от болезни и в один из дней, вскоре после Рождества, тихо отошла. С ее смертью для Луизы закончилось детство. Она вмиг повзрослела, поняв, что осталась одна.

Весть о кончине ее матушки быстро достигла соседнего замка. Его владелец, барон де Равенкур, немедленно явился в замок и предъявил Анне-Луизе грамоту о том, что теперь король Франции и он сам лично, являются ее законными опекунами. Девушка с ужасом вспоминала его раздевающий, полный презрения взгляд.

Сильно ослабевшая после продолжительной болезни, она стояла перед ним, шатаясь от слабости. Барон смотрел на тщедушную фигурку единственной наследницы вожделенных земель. В его голове билась одна мысль, а что, если…

Тело девушки бесшумно осело серой массой к его ногам. Чертыхнувшись про себя, барон развернулся и отправился к камину. Он протянул руки к огню, размышляя, что если девчонка полежит на ледяном полу, может быть и сдохнет. Подумаешь, одной дурой станет меньше. Однако, что даст ему ее смерть? Отдаст ли Филипп ему замок Пьердамм и земли Вернье?

Поразмыслив над этим, мужчина пришел к выводу, что вряд ли король отдаст ему эти земли. Политика короля была всем хорошо известна. Филипп, усиливая свою власть, ослаблял власть местных феодалов, не позволяя их владениям сильно разрастаться, и теперь являлся единственным полноправным монархом. Никто из его вассалов не мог ему противостоять. Да, смерть этого отродья ему невыгодна. Король может разделить эти земли, этот лакомый кусочек, который Равенкур так жаждал присоединить к своим землям. Может, ему и перепадет кусок, но далеко не все земли. Сейчас же, являясь законным опекуном, он сможет управлять ими, а главное, получать с них огромный доход, в котором он так нуждался. Все это молнией пронеслось в его голове. Решив, что смерть девчонки ему невыгодна, барон позвал слуг и велел им позаботиться о своей хозяйке. Вскоре, не желая возиться с больной подопечной, Равенкур отправил ее в соседний монастырь на попечение монахинь. Монахини выходили девочку, но после продолжительной тяжелой болезни, Луиза все еще была очень слаба.

Немощь тела не сильно ее заботила. Больше всего девушку угнетала неизвестность. У нее даже появлялась мысль остаться здесь навсегда. Здесь, в монастыре, ей было спокойно. Здесь у нее появились подруги. Здесь все шло согласно заведенному распорядку, не было пугающей неизвестности и, самое главное, здесь не было ее ужасного опекуна. Но, Лу это чувствовала, скоро ей предстоит отправиться назад, в тот еще совсем недавно такой знакомый и ставший вдруг враждебным мир, откуда она пришла. Она наследница довольно больших земель и ей не дадут уйти в монастырь, не позволят, чтобы эти земли отошли монахам. Лу это знала и понимала, но не могла и не хотела принять. Теперь иногда она даже сожалела о том, что не родилась в какой-нибудь не очень богатой семье.

Девушка так глубоко задумалась о своем, что не услышала хруста замерзшей травы и тонкого звона прозрачного льда, образовавшего кромку вдоль берега ручья.

- Лу – затараторила на бегу маленькая смуглая девочка лет десяти – тебя зовет мать-настоятельница. Девочка с живостью и любопытством посмотрела на Луизу. - Зачем ты ей могла понадобиться? – не удержалась она от вопроса. – Может быть, нашелся кто-нибудь из твоих родственников? Или тебя призовут ко двору?! Я видела, утром приехал посыльный из Парижа!- продолжала тараторить она.