Встречная-поперечная

Глава 9

Глава 9

Паромы по обмелевшей Помежи ходили неспешно. И барки с хлебом, пенькой, льном и льняным маслом, какие в обычное время сновали мимо, только успевай названия читать, осторожно пробирались по середине реки.

На пароме Сергей взопрел. Вроде бы конец лета, а жарит, как в июле.

Хорошо, что от пристани не пришлось добираться пешком – нашлась крестьянская телега до Банников. Кусачий воротник натер шею, руки искололо соломой.

Это прежде Абрамцев носил рубашки от братьев Жульиных из ателье мужского нижнего и верхнего платья, что в Петербурге на Знаменской. А нынче приходилось довольствоваться вещами из мастерской в Родовейске. И рубашек, как от Жульиных, там, понятное дело, было не сыскать.

И где теперь те рубашки тонкого полотна? Застирались и затерлись. Прислуга тетушкина совершенно не умела управляться с деликатными тканями. А откуда ей научиться, если сама тетя носила грубые льняные и шерстяные с хлопком платья местных мануфактур. Из принципа носила. Воспитана была так: лучше свое, близкое, чтобы поддержать чуть не разорившиеся во время бунтов фабрики. А уж супостатское, заморское, из стран, что Россию-матушку едва в войну не втянули – так побойтесь богов, ни в жизнь!

Сестрица встретила Сержа колючим взглядом. Абрамцев к тем взглядам давно привык, а потому потянул узел галстука и плюхнулся в кресло. Лишь бы Лиза скандал не закатила – Сергей устал как собака.

Мелькнула даже мысль пойти наверх и запереться в своей комнате: в коридоре Лиза истерику устраивать не решится – побоится тетушку.

Софья Сергеевна, не терпящая безделья и бездельников, раньше намекала, а сейчас напрямую высказывается: Лизе замуж, а Сереженьке – на службу.

И что в том такого? Все служат, и титулованные, и мелочь всякая. Во время бунтов немало родов разорились, с земель снялись, в города перебрались без копеечки, что и сего дня, спустя, почитай, десять лет, на хорошее место без протекции не устроиться. Но у Софьи Сергеевны остались кое-какие связи в Помеж-граде, она поспешествует.

Мысли были невеселыми, но факт, что Сергею перепало кое-какое выгодное дельце, немного поднял настроение. Однако дельце недолгое, прибыльное, а что потом? В контору? Чиновником?

Поэтому на сестру Серж глянул зло. Та насупилась, прошипела:

— Где ты был? Пропустил все! Тетка трижды о тебе спрашивала… гости тоже. Лопушкин… издевался как всегда.

— Я в городе заночевал.

— Знаю я твой город, — голос Лизы сорвался на хрип. — Развратничал опять с этими… девками поморинскими. Верни сто рублей, что я на костюм дала. Не заказал ведь, нет – спустил на девок!

— Во-первых, — Сергей вытянул уставшие ноги, — остатки состояния такие же мои, как и твои. Не переигрывай в заботливую маменьку. Тебя никто на это не уполномочивал: деньги выдавать и все такое. Во-вторых, у Поморина я не был и, как ты некрасиво выразилась, не развратничал. Встретил приятеля, знакомого по… университету, разговорились. Ему нужны были деньги, я помог. Он вернет. Все.

Лиза побледнела и хрипло спросила:

— Приятеля? Сережа, только не говори…

— Что в том такого? — раздражаясь, отрывисто проговорил Абрамцев, встав и начав расхаживать по комнате. — Или мне нельзя отвлечься от пошлых деревенских будней?

— Что такого? Ты забыл, во что нам обошлось твое… питерское отвлечение?! Сколько мы заплатили этим ужасным людям, — Лиза передернулась всем телом, — чтобы они убедили жандарма, обнаружившего это ваше… подпольное общество, свидетельствовать, что среди убегавших с собрания твоих приятелей тебя он не видел?!

Сергей поморщился:

— То дела давние.

— Нет! Не давние! Нынешние! Я не могу забыть, на что ушли наши деньги, когда смотрю на цифру в банковской книжке! На долги отца! На твои… проделки! Сумма каждый раз все меньше! И как… как мы умудряемся тратить, живя в деревне на всем готовом?

— Продай мотор.

— Нет! — истерично взвизгнула Лиза. — Это мое единственное напоминание о времени, когда я была счастлива.

— Ты гоняешь даже здесь. Это небезопасно.

— А это уж мое отвлечение! Последняя отрада! Я ни одного нового платья не купила с тех пор, как мы тут! А ты… ты покупаешь! Табак дорогой, запонки вон!

Сергей полюбовался манжетами:

— Сама говоришь, мне нужно жениться. А в этом деле без презентабельности никак. И как твоя наследница? Познакомились вчера? Не сбежала еще Марья Петровна из «Осинок»?

Перевод темы вышел удачным, Лиза сразу начала успокаиваться.

— Наоборот, — уже деловым тоном сообщила она. — Видно, что ей такая жизнь внове, но по вкусу. Серж, ты должен за ней поухаживать. В наших обстоятельствах лучше партии не найти. Мария – девушка старого воспитания, тихая, неискушенная и безропотная. Такие девицы сейчас – редкость.

— Бесхребетная, значит. Не люблю таких…

— Это в своих амурных похождениях можешь любить шустрых и дерзких. Лучшая жена – та, что будет тебя слепо почитать как… как царя зверей, мужчину, вне зависимости от того, кто ты есть на самом деле.

— Хорошенькая хоть? — вздохнул Абрамцев, останавливаясь у окна.

— Весьма. Немного лоску, пара нарядов, украшений – и не стыдно будет появляться с ней в свете. Состояние там приличное – я узнавала. Осинины сумели сохранить капиталы… и приумножить. Дальние верфи, железная руда, прядильни… Теплицы, кстати, на горячих источниках – овощи идут ко двору Государя. Всем крепкой рукой управляет Маргарита Романовна.

— Мрачная дама? — удивился Серж.

— Она только притворяется… монахиней. На самом деле ей и управляющие не нужны. Но все, что принадлежало старикам Осининым, через три года отойдет Маше. До того времени ты должен успеть ее окрутить. Но поспеши. Татарьин может в любой момент перебежать тебе дорогу. Он, конечно, пьяница, но молоденьких дам его внешность и бахвальство поражают наповал.

— Он же вроде в тебя влюблен.

Лиза презрительно фыркнула:

— Влюблен. Пока думает, что мы богаты. Идиот. Он и впрямь считает, что я сижу здесь ради любви к природе и к нему, ненаглядному. А эта Маша… представь, она привезла в подарок копорского чаю! В пафосной такой коробке, я и не знала, что такие выпускаются. В Питере Иван-чай только нищие пьют!