"Встретимся на краю света"

Глава 1. Чайка с подбитым крылом

Поезд «Москва - Приморск» мерно стучал колесами, унося Алёну от столичной жизни, рассыпавшейся в прах за какие‑то две недели.

Она сидела у окна, касаясь лбом прохладного стекла. За ним бескрайние поля сменялись перелесками, но Алёна не замечала пейзажа - перед глазами стояли совсем другие картинки. Они прокручивались снова и снова, как заевшая киноплёнка, и от каждой из них внутри всё сжималось в тугой болезненный узел.

Вот она заходит в офис раньше всех, чтобы подготовить презентацию для клиента. Рекламное агентство, где Алёна проработала менеджером четыре года, гремело на всю Москву. Она умела выбивать бюджеты, находить общий язык с самыми капризными заказчиками, разруливать конфликты так, что стороны расходились довольные. Коллеги завидовали её хватке, начальство ценило. Высокая, тонкая, с копной тёмных волос и острыми скулами, она привыкла побеждать. Карие глаза с золотистыми крапинками смотрели на мир уверенно, чуть насмешливо, а родинка над губой придавала лицу что‑то по‑детски беззащитное - контраст, который сводил мужчин с ума.

А потом пришёл он - женатый сановник с масляным взглядом, от которого за версту разило дорогим парфюмом и фальшью. Прижал в лифте, зашептал на ухо непристойности, поглаживая ладонью её спину там, где не положено. Увольнение. Гордое, с хлопаньем дверью и гневной речью в адрес начальника, который предпочёл закрыть глаза на домогательства, лишь бы не терять выгодного клиента. Гордое, но увольнение.

А это воспоминание было самым острым - оно резало без ножа, оставляя рваную рану, которая никак не хотела затягиваться.

Она тогда вернулась с работы пораньше. В руках - бутылка хорошего вина и маленькая коробочка с запонками, которые Захар давно хотел. Хотела сделать сюрприз. Глупая. У них была годовщина - три года, как встречаются. Она думала, что это серьёзно. Думала, что скоро свадьба, дети, общий дом.

Ключ повернулся в замке легко, беззвучно. В прихожей стояли её сапоги и… чужие туфли (но смутно знакомые, кажется такие же Светка на распродаже недавно урвала по скидке в 75%). Красные лаковые лодочки на шпильке. Алёна замерла, прислушиваясь. Из спальни доносились звуки - сдавленные, влажные, с примесью мужского рычания и женских всхлипов, в которых не было боли.

Она пошла на звук, сама не своя. Тело двигалось будто отдельно от сознания, которое уже всё поняло, но отчаянно цеплялось за надежду: «Это не то, это телевизор, это…»

Дверь в спальню была приоткрыта. Алёна толкнула её - и мир раскололся.

Захар…пристраивался сзади к какой то рыжей…тёлке…волосы ее разметались, она издавала стоны нетерпения, но вот она откинула пряди волос с лица… Света. Её лучшая подруга. Та, с которой они делили школьные тайны, первую любовь, косметичку, слёзы над разбитыми сердцами. Голая, с растрёпанными рыжими волосами, с алым ртом, приоткрытым в сладкой истоме.

- Ой, Захар, - выдохнула Света, не открывая глаз, - как же хорошо…

Захар что‑то промычал в ответ, сжимая ладонями её бёдра.

Алёна стояла в дверях, и вино выскользнуло из рук. Бутылка разбилась об пол с противным звоном, вино залило паркет тёмной лужей - как кровь, как та грязь, что теперь навсегда въестся в этот дом.

Света распахнула глаза. В них метнулся ужас, потом стыд, а потом - странное облегчение, будто она только и ждала, когда это случится.

- Алёна… - голос подруги сорвался на хрип.

Захар дёрнулся, заметался по кровати, хватая простыню, чтобы прикрыться. Лицо его вытянулось, стало глупым, жалким.

- Это, не то, что ты думаешь… - залепетал он.

Алёна смотрела на них - и чувствовала, как внутри всё вымораживает. Больно не было. Было пусто. И холодно. Так холодно, будто её выкинули на мороз в одном белье.

- А что я должна думать? - спросила она тихо, и голос прозвучал чужим, ледяным. - Вы тут молитву читали?

Света сползла с кровати, натягивая простыню, но та соскальзывала, открывая то, что Алёна видеть не хотела. Рыжая грива торчала в разные стороны, на шее - засосы, свежие, алые.

- Мы не хотели… - начала Света. - Так вышло…

- Так вышло? - переспросила Алёна, и в голосе её впервые дрогнула боль. - Ты моя подруга десять лет! Мы друг за друга всегда стояли! Ты клялась, что никогда…

- А что ты хотела? - вдруг выкрикнула Света, и в глазах её зажглась злость. - Ты вечно занята, вечно на работе! Он мужик, ему нужно внимание! А ты - ледышка, карьеристка, только и думаешь о своих презентациях! Дома вечно холодно, в постели - как рыба! Чего ты удивляешься?

Каждое слово било наотмашь. Алёна перевела взгляд на Захара. Тот стоял, натянув штаны, и молчал. Молчал, глядя в пол. Не защитил. Не сказал ни слова.

- И ты молчишь? - спросила Алёна. Губы дрожали, но она сдерживалась из последних сил. - Ты, который клялся в любви, обещал жениться?

Захар поднял глаза - виноватые, но с какой‑то затравленной злостью.

- А что я должен сказать? Она права. Ты правда… не знаю, как рыба мороженая. Ни тебе экспериментов, ни страсти неземной. Мы просто… закрутилось.

- Закрутилось, - эхом повторила Алёна. - У вас закрутилось.

Она развернулась и вышла. Медленно, будто во сне, пересекла прихожую, вышла на лестничную клетку. А потом побежала. Вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, спотыкаясь, сдирая каблуки. В ушах стучала кровь, перед глазами плыли красные круги.