Встретимся на обратной стороне Луны

9

Лея осталась стоять, как каменная, ощущая на губах всё ещё следы чужих прикосновений — и вместе с тем горький привкус стыда. Пальцы дрожали, внутри бушевала буря: страх, вина, обида, гнев и... одиночество. Она машинально сделала шаг вперёд, но ноги были ватными, словно тело отказывалось повиноваться.

В голове звучал голос Леона, чёткий, как удар хлыста: «Ты делаешь больно человеку, который этого не заслуживает…».

«Я не хотела… Я не знала…»

Она сжала руками лицо, словно могла стереть с себя всё произошедшее. Всё, что чувствовала в этот момент — это невыносимое давление изнутри. Сердце билось неровно, будто пытаясь вырваться, каждый вдох был поверхностным, в груди нарастала тяжесть. Пространство вокруг потеряло чёткость.

Где он?

Марк.

Лея метнулась к двери, почти спотыкаясь о собственные ноги.

Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбивалось. Марк. Она должна найти его. Прямо сейчас. Но стоило ей дотянуться до дверной ручки, как сильная рука резко перехватила её за запястье и остановила.

— Куда ты собралась? — голос Феликса прозвучал глухо, почти сдавленно, но в нём слышался контроль, которого Лея так боялась.

— Пусти, — прошептала она, пытаясь освободиться, но его хватка только усилилась.

— Нет. Мы с тобой не закончили, — он навис над ней, и даже несмотря на внешнюю мягкость слов, в его глазах был ледяной расчет. — Этот мальчишка может подождать.

Лея с силой дёрнула руку, но не смогла вырваться. Внутри всё дрожало. Она чувствовала, как закипает злость, как растет паника.

— Ты не имеешь права меня останавливать. Это не твоя жизнь. И я тоже не твоя!

— Разве? — Феликс усмехнулся, и в его ухмылке было столько знакомого яда. — Ты сама дала мне право быть частью твоей жизни. А теперь убегаешь к нему? Что он, по-твоему, тебе даст?

Лея не могла ответить. Она и сама не знала. Всё, что она знала — сейчас ей нужно быть рядом с Марком. Она должна была объяснить. Или хотя бы попытаться. Почему-то, внутри клокотала вина, странная, тяжелая, не имеющая чёткого основания. Марк был просто другом… разве нет?

— Он… — начала она, но голос дрогнул. — Он не смотрит на меня так, как ты. Мне не страшно рядом с ним.

Феликс фыркнул, и только тогда ослабил хватку. Лея вырвалась и, не оглядываясь, выскочила за дверь.

***

Марк стоял у окна, напряжённый и неподвижный, будто его вырезали из мрамора. Лея увидев ее на мгновение замерла, не решаясь приблизиться. Спина Марка будто отгородила от неё целый мир. Хрупкий, закрытый. И невероятно дорогой.

— Марк… — осторожно произнесла она.

Он молчал. Просто стоял, глядя куда-то вдаль, словно надеялся исчезнуть вместе с этим утром. Лея подошла ближе. Напряжение между ними было почти физическим. Оно давило, тянуло вниз.

— Я не хотела, чтобы ты это видел. Я… — она запнулась. — Это всё произошло слишком быстро.

Он медленно повернул к ней голову, и она почувствовала, как внутри всё сжалось. В его глазах не было упрёка, но было что-то хуже — отстранённость. Разочарование. И тонкая, почти незаметная боль, спрятанная за напускной сдержанностью.

— Всё нормально, — наконец сказал он, хрипло. — Ты же не обязана передо мной отчитываться.

— Не говори так, — Лея почти зашептала. — Мы же…

Он поднял бровь.

— Друзья? — усмехнулся, но без веселья. — Мы просто друзья, Лея. Ты можешь целоваться с кем хочешь.

— Это было не… — она сглотнула, запутавшись в мыслях. — Это не то, что ты думаешь…

— А что я думаю? — Марк наконец повернулся. Его взгляд был тяжёлым. Не гневным. Разочарованным. — Ты ведь ничего мне не обещала. У нас нет обязательств. Зачем оправдываться?

Она отвела взгляд. Почему ей так больно? Почему она чувствует, будто предала кого-то, хотя не обещала ничего? Почему хочется объясниться — не оправдаться, а именно объясниться?

— Потому что мне важно, что ты чувствуешь! — вырвалось у неё. Голос сорвался, и она тут же отшатнулась от собственной откровенности. — Потому что ты… важен для меня.

Он на секунду замер. Лицо словно дрогнуло — неуловимо, но больно. А потом снова закрылся.

— Знаешь, я никогда раньше не обижался. Я просто не умею, — он горько усмехнулся, — но сегодня... Сегодня что-то сломалось. И я не могу это просто выключить.

— Я не хотела тебя ранить, — шептала она, приближаясь. — Я сама ничего не понимаю. Всё внутри путается, когда я с тобой. Когда тебя нет — ещё хуже. Я... Мне жаль, — прошептала она. — Правда. Я не хотела… Я не хотела…

Марк не сказал ни слова. Его плечи были опущены, весь он будто сгорбился под грузом невысказанного.

Тишина тянулась, вязкая и тревожная.

— Прошу… скажи хоть что-нибудь, — наконец произнесла Лея. — После всего…

Марк медленно повернулся, но взгляда так и не поднял. Его правая рука, до этого скрытая в тени, опустилась вдоль тела. И в этот момент Лея заметила: бинт. Шершавый, почти серый от подсохшей крови. Он обвивал его ладонь, неаккуратно, будто Марк перевязывал сам себя. Сквозь ткань проступало тёмно-красное пятно.

Лея не сразу поняла, на что смотрит. Но потом в груди что-то больно сжалось.

— Что это?..

Голос вышел тихим, сдавленным.

Марк дернулся и инстинктивно спрятал руку за спину.

— Ничего. Просто… царапина, — пробормотал он.

— Не ври мне, — в голосе Леи дрогнула нота ужаса. — Это не просто царапина… Это… ты… ты сам?..

Он опустил глаза. Плечи напряглись, как от удара.

— Это… уже неважно.

— Ты порезал себя? — голос её сорвался. — Из-за меня?

— Нет! — резко ответил он, вскинув взгляд. — Не из-за тебя. Из-за себя. Потому что я… потому что я не умею по-другому.

— Я… — Марк сжал кулаки. — Я поцеловал тебе руку. Просто потому, что хотел быть ближе. А ты… ты посмотрела на меня, как будто я сделал что-то отвратительное.

Лея молчала, потрясённая. Она вспомнила ту сцену. Как отдёрнула руку. Как в испуге произнесла слова, от которых теперь самой было больно.