Встретив тебя вновь...

Глава 5

Когда я открыла глаза, нити медленно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь тепло и странное чувство завершённости. Роженица успокоилась, её дыхание стало ровным, а крики сменились тихими стонами. В хижине воцарилась необычная тишина, нарушаемая лишь дыханием женщин и быстрым биением моего сердца. Непонятно почему, но даже мельком увидев образ мужчины — моя душа заныла в тоске.

Присмотревшись, теперь я увидела, как выглядела хижина внутри.

Масляные лампы, подвешенные к балкам потолка, отбрасывали мягкие тени на стены из сплетённых прутьев и бамбука. Дым от очага лениво поднимался к специальному отверстию в крыше, создавая причудливые узоры в воздухе.

И в этот самый момент в хижине раздался первый крик новорождённого, огласивший тем самым, что он появился на свет. Жизнь восторжествовала!

Я сидела и смотрела на улыбающихся женщин, одетых в сари. Их яркие одежды контрастировали с простотой обстановки: низкими деревянными лежанками и циновками из тростника. Я наблюдала за тем, как старая женщина, которая изначально не давала мне прикоснуться к роженице, сейчас передала младенца ближайшей женщине. После чего принялась осматривать роженицу. Глиняные горшки для воды и корзины из бамбука тихо стояли у входа, словно свидетели происходящего чуда.

Та самая женщина, которая первая приветствовала меня в поселении, сейчас, улыбаясь, смотрела на меня. На её лице отражалась целая гамма чувств: признательности, спокойствия, тихой любви.

«Получается, то, что сделала я сейчас с помощью необычных нитей, видели все эти женщины, и они приняли это. А я?» — думала я, переводя взгляд с женщин на свои руки. Я находилась в замешательстве. Никогда не веря в магию, а полагаясь только на науку и доказательную медицину, сейчас же я сама своим существованием разрывала шаблоны моего же скептицизма.

После меня отвели в другую хижину — такую же простую, но наполненную особым уютом. Здесь было немного просторнее, и в углу стояла низкая деревянная лежанка, покрытая мягкими циновками.

Молодые женщины подготовили для меня большую деревянную кадку с тёплой водой, наполнив её ароматными травами и лепестками цветов. Они действовали бережно и уважительно, словно совершали священный ритуал. Их руки, загрубевшие от работы, двигались мягко и осторожно, омывая моё тело.

В воде плавали лепестки жасмина, наполняя воздух сладким ароматом. Женщины что-то напевали тихим голосом, их песни были похожи на колыбельные. Я чувствовала, как напряжение покидает моё тело, как усталость уходит вместе с водой.

Когда омовение было закончено, меня обернули в мягкое полотно, пахнущее сандалом и мускусом. Они высушили мои волосы, расчесали их деревянным гребнем и украсили цветами.

Мне предложили сменную одежду — лёгкое сари из тонкой ткани, пахнущее благовониями.

Оставшись одна, я смогла наконец-то осмотреться. Сквозь небольшие окна, затянутые промасленной тканью, пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая стены в тёплые оттенки. В хижине было несколько простых полок из бамбука, на которых стояли глиняные статуэтки и какие-то ритуальные предметы. В углу я заметила небольшой алтарь с цветами и зажжённой лампой.

Задумавшись о произошедшем, я не заметила, как за окном начало темнеть. Звуки реки, доносившиеся издалека, создавали успокаивающий фон для моих размышлений. Я всё ещё не могла понять, как оказалась здесь и что это всё значило, но одно я знала точно — этот день навсегда изменил мою жизнь.

Когда солнце уже клонилось к закату, в хижину, где я в этот момент была, слегка постучались. Я увидела стоящего передо мной мальчика-пастуха. Он, протянув мне небольшой букет полевых цветов, что-то стал говорить. Но, сообразив, что я не понимаю его, просто протянул мне свою ладонь.

Даже не подумав опасаться, я, отложив букет, также молча протянула ему в ответ руку, и он вывел меня на главную площадь поселения.

В центре горел огромный костёр, языки пламени взметались к небу, освещая лица собравшихся. Женщины в ярких сари украсили площадь гирляндами из цветов, а мужчины расставили низкие столики для угощений. На одной из лежанок полулежала роженица с завёрнутым в пелёнки ребёнком, а около них стоял тот самый мужчина, видимый мной у хижины.

Музыка разливалась по площади — мелодичные звуки мриданга переплетались с переливами сарода. Женщины начали танец первыми, их движения были плавными, словно воды священной реки. Они кружились в свете костра, и их сари развевались в такт музыке.

Вскоре к ним присоединились мужчины, их танец был более энергичным и стремительным. Дети, затаив дыхание, наблюдали за взрослыми, впитывая каждое движение. Я стояла в стороне, не зная, что делать, но мальчик взял меня за руку и потянул в круг. Тогда и я закружилась в танце, полностью поддавшись музыке.

Жрец в белоснежной одежде проводил священные обряды, окропляя рожденного сегодня мальчика с родителями водой из реки. Он возносил молитвы богам о благополучии малыша и его родителей. Возле костра расставили угощения: кичари с пряностями, самбар, румяные роти и свежие фрукты.

В разгар торжества все взялись за руки, образовав большой круг вокруг костра. Они пели древние песни, передаваемые из поколения в поколение, и танцевали до глубокой ночи. Я же только смотрела и старалась так же танцевать, как и женщины этого поселения.

Женщины двигались плавно, словно рассказывая историю через свои движения, а мужчины демонстрировали силу и ловкость. Их движения были настолько слаженными, что казалось, будто они общаются без слов.

Когда первые звёзды начали бледнеть, а небо окрасилось в розовые тона, праздник подошёл к концу. Люди расходились по домам, унося с собой тепло священного огня и радость от проведённого вместе времени. Мальчик проводил меня до хижины, и я долго ещё не могла уснуть, вспоминая этот удивительный вечер.

Лежа на циновке, я смотрела в потолок, через который пробивались последние отблески костра. Я очень надеялась — что здесь, среди этих простых людей, творящих чудеса и верящих в магию, я нашла свой новый дом.