Встретив тебя вновь...

Глава 7

Сидя чинно на диване, сложив руки на коленях и слыша мерный ход часов, я ждала появления родственника…видимо, теперь моего. Вспоминая при этом не так давно произошедшие события в деревне…

После того как я показала себя мужчинам в красных мантиях, меня быстро транспортировали.

Тот самый, из местных, склонив в уважении голову, отошел в сторону. И свистом он подозвал лошадь, которая, фыркнув, встала около меня.

— А? Он что, сейчас уступает мне свою лошадь? — спросила я в изумлении военных, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег.

— Да. Сейчас вы сядете на нее, и все мы поедем в Канпур. А Абхей прибудет позже, — ответил мне командир Нилл Рейв, его голос при этом звучал твёрдо и уверенно. — Ваше же платье…вы поедете в том, что сейчас на вас.

— Канпур…— протянула я, вглядываясь в умное лицо лошади, которая, казалось, понимала всё происходящее. Меня не особенно волновало, в чём именно мне предстоит ехать — всё происходило слишком быстро!

Из своих скромных познаний в географии я пыталась вспомнить всю информацию о возможном месте обитания. Да, я уже и так предположила, но: река Ганг, индийские сари и даже обезьяны — все это подтверждало мою мысль про очень яркую и интересную страну — Индию!

«Так, и как же Индия, и явно несовременная, связана с вересковыми пустошами?», — в задумчивости я даже не обратила внимания, что местные жители собрались вокруг меня. При этом их шёпот напоминал жужжание пчелиного улья.

Но как только я подняла на них голову, та самая старая женщина и жрец вышли ко мне из толпы. Их одежды шелестели при каждом движении, а в воздухе разлился густой аромат куркумы и жасмина.

Военные заволновались, посматривая на своего четвертого товарища — индуса, но он просто жестом руки остановил все их волнения.

— Не переживайте, я буду переводить, — произнес он, слегка склонившись ко мне, сложив при этом руки на груди в виде лодочки.

Затем мужчина повторил свой поклон перед старой женщиной со жрецом в белом одеянии.

Честно сказать, я волновалась, не зная, что именно хотят мне они сказать.

Первой заговорила старая женщина. Её голос, глубокий и бархатистый, наполнил пространство:

— О дитя, принесённое священными водами Ганги! — эхо её слов разносилось вокруг. — Твоя судьба начертана звёздами. Когда ты помогла в родах своей силой — я поняла: сама Парвати направляет твою руку. Твоя сила — благословение для нашего народа. Прими наше почтение, о избранная! Твоя душа чиста, как утренняя роса, а сердце — твёрдо, как алмаз. Намасте*, о благословенная!

Старая женщина начала кланяться передо мной. На третий раз ее руки, покрытые морщинами, бережно коснулись моих ступней. В воздухе разлился аромат благовоний, смешиваясь с запахом земли и свежести. Я в удивлении смотрела на нее, а она все еще немного склоня голову, отходила от меня. При этом не разворачиваясь ко мне спиной.

— Ом шанти, махадева*, — начал жрец, его голос звучал торжественно. И я развернулась в его сторону. — Твое прибытие — это знак свыше, благословение нашему поселению. Когда священное дерево баньян расцвело в неурочное время — мы поняли, что боги говорят с нами. Помни, о Мадхави*! Ты избрана самими богами, и тебя ждёт в любых начинаниях удача. Богиня Парвати избрала тебя, Мадхави!

Говоря, жрец вынимал из своих белых шаровар небольшую баночку. С благоговейным трепетом он раскрыл ее, и в воздухе разлился аромат красной краски. Его палец, едва касаясь моего лба, оставил священный знак.

— Да пребудет с тобой сила богов! Ом шанти! — завершил он свой ритуал, а стоящие местные жители стали улыбаться.

На такое обращение жреца я, еле сдерживая слезы и тоже сложив ладони лодочкой, произнесла:

— Спасибо и намасте!

В тот самый миг с полей, где росло священное дерево, подул тёплый ветер. Он нёс с собой аромат спелых фруктов и влажной земли, а в его дуновении звенели колокольчики — словно сама земля шептала мне на прощание. Ветер ласково растрепал моё одеяние и коснулся волос, словно невидимая рука благословляла мой путь.

Выбежавший из толпы мой знакомый и спаситель — двенадцатилетний мальчик — крепко меня обнял. При этом я почувствовала, как его сердце билось часто-часто, впрочем, как и мое. Шепот его прощальных слов согрел мою душу. Затем он так же как и появился, быстро скрылся среди жителей селения.

— Отправляемся, — сказал Нилл Рейв.

Слегка качнув головой, я забралась с его помощью в седло, и в последний раз посмотрела на жителей.

С теплой улыбкой кивнула самой первой женщине, увиденной мной в этом мире — бабушке мальчика, его родителям и отправилась в полную неизвестность своего будущего.

А в спину мне был слышен шепот мужских и женских голосов:

— Пунья марг, шубх лаксими.*

Незаметно смахнув слезу, я узнала от командира, что такими словами местные благословляют мой путь с пожеланием удачи.

В дороге мы почти нигде не останавливались, а лошади, словно не знающие усталости, несли нас вперед в этот город — Канпур.

Как же я была благодарна командиру за то, что он не предложил переодеться в этот тесный корсет, а разрешил ехать в местных одеждах! Свобода в движениях мне как раз пригодилась, ведь я не так часто езжу верхом — от слова совсем!

И вот, въехав в город, я начала вертеть головой. Красоту таких мест невозможно передать ни через фото, ни через экран. Передо мной раскинулась картина, достойная самых ярких фантазий.

Широкие улицы, вымощенные гладким камнем, вели к величественным храмам с позолоченными куполами. Их изящные силуэты отражались в водах священной реки, а вокруг благоухали сады с цветущими бугенвиллиями.

Повсюду кипела жизнь: женщины в ярких сари несли на головах корзины с фруктами, дети играли у фонтанов, а торговцы расхваливали свои товары на шумных базарах. В воздухе витал головокружительный аромат специй, сандала и цветущего жасмина.

Вдоль набережной тянулись мраморные ступени, ведущие к воде, где покачивались лодки с ажурными парусами. Вдалеке виднелись европейские особняки с колоннами, соседствующие с традиционными индийскими дворцами.