Вступить в игру с судьбой для обретения покоя

Глава 5.

Слуга (мчится на тренировочный плац, тяжело дыша после бега): - Молодой господин Каспар! Молодой господин Кристиан! Леди Люмина потеряла сознание!

Каспар (резко прерывает тренировку, торопливо убирая меч в ножны): - Что?! О чём ты говоришь?

Слуга (пытаясь отдышаться после быстрого бега): - Леди Люмина разговаривала с герцогиней в её кабинете, и внезапно упала в обморок. Сейчас там врач…

Новость, сообщённая слугой, словно ударила Кристиана в самое сердце. Кровь отхлынула от лица, а в груди образовалась пустота. Не теряя ни секунды, он в спешке накинул рубашку, застёгивая её на ходу. Он мчался так, будто за ним гнались все демоны преисподней. Его ноги несли его вперёд с невероятной скоростью, разум затуманился от тревоги. Сейчас не было времени разбираться в своих чувствах - единственное, что имело значение, это состояние Люмины. Добежав до комнаты, он резко распахнул дверь и замер на пороге. В поле зрения оказались мать и врач, склонившиеся над кроватью. Люмина лежала без сознания, её лицо было бледным как полотно и были явными заплаканные глаза. Сделав глубокий вдох, Кристиан немного успокоился. Он опустился на стул рядом с кроватью и напряжённо вслушался в слова врача, пытаясь уловить каждую деталь её диагноза. Его взгляд не отрывался от лица Люмины, пока он ждал объяснений о её состоянии.

Врач (говорит ровным, профессионально-успокаивающим голосом): - Судя по всему, леди Люмина сильно перенервничала, что и привело к обмороку. Скажите, не подвергалась ли она в последнее время сильным стрессам? После того как она придёт в себя, с её здоровьем всё будет в порядке, но для быстрого восстановления важно обеспечить ей покой и не допускать переутомления.

Кристиан (про себя, с тяжёлым выражением лица размышляет): - Вчера ты так хладнокровно держалась перед отцом во время допроса… Что же заставило тебя так расплакаться? Та самая надменная Люмина Крон, которая всегда готова отпустить язвительную шутку, довела себя до обморока из-за слёз…

Его взгляд не отрывается от бледного лица Люмины, лежащей на кровати. В душе борются противоречивые чувства: беспокойство за её состояние и недоумение от того, как сильно она, оказывается, может переживать. Пока врач рассказывала герцогине рекомендации после пробуждения пациентки. Кристиан с виноватым лицом молча сметрел на девушку лежащую без сознания.

Кристиан (в голосе слышится искренняя тревога): - О чём вы говорили с ней?

Селеста Эклипс (отвечает спокойно, сохраняя самообладание): - Вряд ли вы примете её слова на веру, но она настаивала на том, что не имеет никакого отношения к подделке документов.

Кристиан (сухо замечает): - Она уже говорила нам то же самое раньше…

Селеста Эклипс (резко обрывает его): - Именно поэтому я сказала ей, что верю.

Кристиан (виновато поднимает голову, в его глазах читается удивление): - Что?

Селеста Эклипс (мягко кладёт руку на его плечо): - Я сказала ей, что верю. И именно тогда она начала плакать. Никто до этого не верил ей… Она хотела поблагодарить… Для неё это было особенно тяжело…

Кристиан застыл, словно поражённый молнией. Слова, произнесённые накануне, эхом отдавались в его голове: «Я не могу верить твоим словам». Теперь он отчётливо осознавал, какую боль причинили эти слова. Каждая фраза, брошенная им в адрес Люмины, теперь представала перед ним в новом свете, наполненная жестокостью и безразличием. Осознание собственной чёрствости обрушилось на него тяжёлым грузом. Голова начала раскалываться от мучительных размышлений. Кристиан схватился за лоб, пытаясь унять пульсирующую боль. Перед глазами проносились моменты их разговоров, и каждый из них теперь казался ему особенно жестоким и несправедливым.

Селеста Эклипс (в искренней тревоге бросается к сыну): - Кристиан! Что с тобой случилось? О боже! Анастасия, срочно позови врача!

Кристиан (с видимым усилием поднимается со стула, пошатываясь направляется к выходу и неожиданно сталкивается с появившейся на пороге Амелией): - Нет, правда, не нужно никого звать. Просто невыносимая головная боль… Немного отдохну, и всё пройдёт…

Амелия (с искренним участием протягивает руку к его лицу): - Кристиан? Я прибежала, как только узнала об обмороке Люмины… Почему ты так ужасно бледен?

Кристиан (рассуждая про себя и смотря на неё невидящим взглядом, осторожно перехватывая её руку): - Милая Амелия… Твоя нежная ладошка, благоухающая фиалками… Но эта невыносимая боль в голове… Она словно раскалывает череп изнутри…

Амелия (искренне обеспокоенная): - Кристиан?

Кристиан (отстраняясь и не давая ей приблизиться): - Со мной всё будет в порядке, Амелия. Прости, мне нужно немного отдохнуть.

Он разворачивается и выходит из комнаты, его движения неуверенны и нетвёрды. Амелия остаётся стоять в недоумении, её взгляд полон тревоги и беспокойства за состояние обычно стойкого и невозмутимого Кристиана. В её глазах читается немой вопрос, на который никто не может дать ответа. Кристиан механически передвигался по коридорам особняка, его мысли были поглощены недавними событиями. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в висках, а в голове крутились обрывки фраз и воспоминаний. Он не замечал ни роскошных гобеленов на стенах, ни изящной мебели, ни слуг, почтительно расступающихся перед ним. Всё его существо было сосредоточено на мучительном осознании собственной жестокости к Люмине. С каждым шагом головная боль усиливалась, словно раскалывая череп изнутри. Он пытался найти утешение в мыслях о скором отдыхе, но даже эта перспектива не приносила облегчения. Все его чувства были обострены, а разум затуманен тяжёлыми раздумьями. Добравшись до своей комнаты, он едва смог дойти до кровати, где рухнул без сил, продолжая прокручивая в голове произошедшее и мучаясь от чувства вины.