Вторая молодость Валентины Петровны

Глава 4. Александр. По следу

— Паспорт Вилки? — свел брови Валентин. — Наверное, дома. Поехали в институт. Мне надо поговорить с Буравчиком.

Александр кивнул, положил пальто Валентины на заднее сиденье, проследил, чтобы Валентин захлопнул свою дверь, и сел за руль. Дороги почти опустели — сыпался мелкий снег, укрывавший расчищенный асфальт скользким покрывалом. Снежинки плясали в свете фонарей, кружили голову, смешиваясь с запахом Валентины, пропитывающим салон.

«Жива-жива-жива», — мысленно повторял Александр, игнорируя нотки крови и формалина.

— У меня был приказ тебя убить, если ты внезапно рехнешься, — неожиданно сообщил Валентин. — Майор говорил, что ты в группе риска. У тебя нет якоря.

Александр промолчал, не зная, что сказать, и дождался продолжения.

— У меня теперь тоже нет якоря. Что с нами будет? К нам приставят кого-то третьего, чтобы он нас убил, если у нас шарики за ролики зайдут?

Валентин смотрел на него с надеждой, ожидал, что старший товарищ сейчас даст ему ответ и будущее прояснится. Александр вздохнул, свернул в проезд между домами, загнал машину в тупик и погасил фары.

— Я не знаю, — честно сказал он. — Третьего… нет, тройки — редкость. Только для командировок и особых заданий. Нас осталось мало, по пальцам можно пересчитать. Кого-то еще в институт присылать не будут. Ты же помнишь, что сюда перевели четверых. Миша умер. Петр не вернулся. До нас пока еще очередь не дошла. Оставят здесь, спишут в расход в экспериментах Буравчика.

— Машина времени странная, — нахмурился Валентин. — Как газовая камера. Из нее еще никто живым не возвращался.

— Потому что Буравчик не знает, как ее отладить. Чертежи, расчеты, монтаж, система генетического распознавания — это не его работа. Проектом руководил его покойный брат.

— Интересно, зачем брат в машину залез и ее включил? Знал же, что в ней умирают.

— Наверное, верил в новые настройки. Он в тот вечер с ней долго ковырялся, дежурного отослал, дверь запер. Мужики в курилке обсуждали, я подслушал. Один сказал, что у старшего Буравчика была какая-то неизлечимая болезнь. Он, мол, хотел уйти в будущее, чтобы его там спасли. Медицина быстро развивается.

Валентин нахмурился сильнее:

— Петр ушел и не вернулся. Все остальные умерли прямо в машине времени, а Петр пропал. Значит, она все-таки работает. Куда мы попадем, если нас отправят? Мы говорили с Мишей. Он думал, что в будущем случилась ядерная война.

— Трупы проверяли, — напомнил Александр. — Следов радиации нет. Кто-то умер от разрыва сердца, кто-то — от кровоизлияния в мозг. Миша умер потому что иглы сдвинулись. Головой об стену слишком сильно бился.

— Куда мы попадем? — повторил Валентин. — Я боюсь. Я не хочу в нее заходить.

— Мы не можем отказаться от выполнения приказа, — напомнил Александр. — Но мы можем сбежать. Ни тебя, ни меня больше ничего не привязывает. Ни к институту, ни к городу, ни к стране.

— Сбежать? — Валентин побарабанил пальцами по «бардачку». — Не знаю…

«Зря я разоткровенничался, — подумал Александр. — Приедем в институт, он меня заложит. Или особисту, или Буравчику».

— Как Коля и Семен? — проговорил Валентин, всмотревшись в пляску снега перед лобовым стеклом. — Или как Толян?

— Коля и Семен сглупили, — напомнил Александр. — Им надо было катер украсть или лодку. А они просто поплыли.

— Не просто, — повернулся к нему Валентин. — У них были спасательные жилеты. И воротники из пенопласта. Они могли отдыхать, спать, не опасаясь, что утонут. Они хорошо плавали, море теплое было. Их нашли и расстреляли с вертолета.

— Откуда ты знаешь?

— Толян говорил.

Александр покачал головой, ругая себя — зря близнецов за дурачков держал. Интересно, откуда Анатолий узнал, что их расстреляли? Никаких слухов не ходило. Сам Анатолий сбежал позже. Скорее всего, собирал информацию перед побегом, выбирал направление и предпочел раствориться в просторах тайги. Там человека с вертолета не высмотришь, а на всякий случай расстреливать тайгу — патронов не хватит.

— Можно двинуть на Урал, — осторожно предложил Александр, опасаясь резкого отказа. — Я тоже не хочу проверять, куда может вынести эта машина времени.

— Я выйду, отолью, — Валентин щелкнул ручкой двери. — Надо ехать в институт. Буравчик обещал, что мне помогут. Вилку надо достойно похоронить.

Александр скрипнул зубами — «жива!» — и велел:

— Давай быстрее. Не разгуливай по кустам, хозяйство отморозишь.

Валентин хмыкнул, отошел к дереву, оросил снег и вернулся на сиденье — не сбежал, не пришлось гоняться. До института ехали в молчании. На повороте к КПП Александр притормозил, спросил:

— Что тут происходит? Прожектор включен, ворота приоткрыты.

Он посигналил, опустил стекло, услышал крик дежурного:

— Машину на улице оставь. Или через другой въезд в гараж загони. Ворота сломались.

— Работали, когда мы уезжали.

— Вот после вас и сломались. Ни закрыть, ни открыть. Заклинило. Денис час в механизме ковырялся. Сказал, завтра придется демонтировать, подъемник подгонят.

— Машина будет нужна, — Александр знал, что из гаража ни вечером, ни ночью ничего не допросишься. — Оставлю тут, присматривай.

Они прошли на территорию, сминая свежий снег — возле ворот натоптали, а в парке, на аллее, ведущей к корпусу с машиной времени, следов почти не было.

— Знаешь, что непонятно? — спросил Валентин, идущий у него за спиной.

Александр остановился возле фонтана «Дельфины», обернулся и вдруг почувствовал запах Валентины. Он махнул рукой, призывая напарника замолчать, обошел чашу, обнюхивая снег на земле и бордюре. Запах был без примеси крови и формалина. Знакомый, но изменившийся — с ноткой чего-то затхлого и химического. Видимых следов на снегу не было.

— Что ты там вынюхиваешь? — удивился Валентин.

Отвечать не хотелось — запах мог быть галлюцинацией.

— Что непонятно было? — перевел он разговор на другую тему. — Когда? Где?