Вторая попытка стать счастливой

Глава 12

Вечер тёплый, уютный, наполненный тихим стрекотом сверчков и лёгким ароматом вишнёвых листьев, растущих прямо у крыльца. Мы сидели на качелях, неспешно покачиваясь, а хозяйка поставила перед нами тарелку с малосольными огурчиками — “под квас” — как она сказала с улыбкой.

Разговоры лились плавно, без всякой привязки ко времени, ни о чём и обо всём сразу. Мы болтали о санатории, о местных достопримечательностях, о том, как Ирина когда-то работала в бухгалтерии, а потом ей надоело сидеть в цифрах, и она ушла на более спокойную работу.

Я слушала их, ощущая, как после сегодняшнего дня внутри наконец-то чуть-чуть отпустило. Наталья рассказывала, как они с мужем однажды так же болтали всю ночь на балконе в отпуске, рассматривая звёзды, и я невольно улыбнулась, представляя эту картину. Всё казалось таким спокойным, умиротворяющим.

Но потом разговор сам собой свернул в сторону санаторных сотрудников, и я внутренне напряглась, хоть и старалась не выдать себя.

— А народ там разный работает? — поинтересовалась Ната, лениво вытягивая ноги вперёд.

— Конечно, — кивнула Ирина. — Кто-то приезжает на сезон, кто-то годами трудится.

— А вот, например, Галина Макарова, — силясь придать голосу лёгкую небрежность, вставила я. — Она давно там?

Хозяйка задумалась, а потом махнула рукой:

— Галя? Да она уже лет пятнадцать в этом санатории. Хороший специалист, руки у неё золотые, люди её уважают.

— А семья у неё есть?— спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, будто этот вопрос не имел для меня никакого значения.

Ирина, которая уже было потянулась за очередным огурцом, вдруг фыркнула:

— Одна она!

Я замерла, даже дыхание на секунду перехватило.

— Как… одна? — медленно переспросила я, а Наталья едва заметно выпрямилась рядом, почувствовав, что сейчас происходит что-то не то.

— Да так, — пожала плечами хозяйка, всё ещё улыбаясь. — Никого у неё нет, живёт одна, всю себя работе посвятила. Мы с бабами не раз ей говорили: ну выйди ты уже замуж, роди, а она только руками машет — мол, не судьба!

Внутри всё похолодело, но я заставила себя задать следующий вопрос. Голос, правда, предательски дрогнул:

— А дочь?

Администраторша удивлённо подняла брови, потом рассмеялась, как будто я сказала нечто невероятно смешное.

— Да какая дочь? Нет у неё никого!

Тишина разорвалась, как натянутая струна.

Я резко повернула голову к подруге. Она тоже уставилась на меня, глаза расширены от шока.

Нет дочери?

Но как же…

Я ощутила, как что-то в груди скручивается в тугой узел, от которого даже дышать стало трудно.

Пусть Павел мне не изменял.

Я так хочу, чтобы всё оказалось ошибкой. Чтобы то сообщение, которое я прочитала, стало просто ужасной случайностью, досадным недоразумением, нелепым совпадением.

Пусть он до последнего был верен мне. Пусть, когда он уезжал сюда, то действительно любил только меня, думал обо мне, скучал, а не обнимал другую женщину.

Пусть в его жизни не было никакой Галины.

Пусть я не была обманутой женой.

Я хочу сохранить его в своей памяти таким, каким его знала.

Добрым, заботливым, сильным. Моим мужем, который всегда держал меня за руку и говорил, что я — его единственная. Я не хочу рушить этот образ. Не хочу потерять то немногое, что у меня осталось от него…

Не могла вымолвить ни слова. В висках стучало, ладони похолодели, и мне казалось, что воздух вдруг стал слишком густым, чтобы его вдыхать.

Наталья тоже сидела в ступоре, неотрывно глядя на женщину, словно та только что объявила нам, что наш мир — это всего лишь симуляция.

— Вы хотите сказать… — я все-таки заставила себя заговорить, — что никакой дочери нет?

— Да какие дети! — Ирина отмахнулась, отпивая квас. — Это всё слухи! А знаете, что было на самом деле?

Она заговорщицки перегнулась через стол, понизив голос, будто собиралась поведать что-то такое, что знали только избранные.

— По молодости Галина промышляла… ну, скажем так, не совсем честным заработком. Искала женатых мужиков среди постояльцев, таких, кто приезжал один, без жён. Намеренно крутила с ними интрижки, а как те уезжали, начинала спектакль.

Собеседница усмехнулась и наклонилась ещё ближе.

— «Беременна, — писала, — рожу для себя. Ты живи в своей семье, как жил, мне только деньги на ребёнка высылай».

Я почувствовала, как мой желудок скручивается в болезненный узел.

— Вы хотите сказать, что…

— Ох, знали бы вы, скольких она так на крючок посадила! — Хозяйка мотнула головой, взяла огурец и сочно его надкусила. — Мы все удивлялись: зачем ей вообще работать? Мужики пачками ей деньги шлют, так она и живёт. А на вопрос, зачем ей ещё санаторий, только плечами пожимала: «Чтобы не заскучать».