Вторая смена. Тёмный пациент

Эпилог

Если бы кто-нибудь предсказал мне такую смерть, я бы просто рассмеялась.

Не в автокатастрофе. Не от неизлечимой болезни. Не спасая ребёнка из горящего дома. Не от какой-нибудь редкой инфекции, которую потом публикуют в медицинских журналах.

Я просто поскользнулась.

В тридцать восемь лет это звучит особенно обидно.

Медсестра со стажем - почти вся взрослая жизнь. Хорошая работа, неплохая зарплата, собственная квартира. Несколько неудачных романов в прошлом и твёрдая уверенность, что материнского инстинкта у меня никогда не было - или он умер ещё до моего рождения.

Моя жизнь была совершенно обычной. Иногда казалось, что она чужая.

Работа. Дом. Работа. Дом. Иногда отпуск.

Иногда я думала: если однажды я не вернусь домой, никто не заметит этого до следующего рабочего дня. Не потому, что меня никто не любил. Просто так жизнь сложилась. У каждого были свои дела, а у меня - работа. Иногда курсы повышения квалификации. Иногда мужчина, который первые три недели казался нормальным и исключительно при плохом освещении.

Первый изменял. Второй был скучнейшей личностью - однажды я поймала себя на мысли, что пациент с кишечной непроходимостью рассказывал о своей жизни интереснее. После этого я решила, что человечество как-нибудь переживёт отсутствие моего генетического вклада.

С пациентами у меня получалось лучше, чем с людьми.

И всё же планы были. Не грандиозные - не Эверест, ни мемуары. Просто съездить в Италию. Закончить ремонт на кухне, который откладывала второй год. Может быть, завести собаку. Маленькие, обычные вещи, которые всегда почему-то откладываются на потом.

Как выяснилось - иногда зря.

Слишком много смен. Слишком много чужой боли. Слишком мало отдыха. Но кто обращает на это внимание?

В тот день я торопилась по коридору, как всегда. Где-то пищал монитор, кто-то звал врача, кто-то ругался с регистратурой. Из процедурной тянуло спиртом и хлоргексидином. У поста спорили о забытых подписях.

Обычный вторник.

- Алина! - окликнула меня коллега.

Я обернулась, сделала шаг и наступила на мокрый пол.

В первое мгновение я не испугалась - организм ещё не успел. Зато мозг успел. Профессионально я отметила: сотрясение, перелом основания черепа, в лучшем случае гематома и три дня насмешек.

Я под скользнулась. Потолок качнулся. Затылок встретился с полом.

Боль была яркой и короткой.

Потом - темнота. Никакого белого света, ангелов или умерших родственников. Просто темнота. Густая, беззвучная, бесконечная.

А потом кто-то очень больно ткнул меня в бок.

- Сэрин, хватит валяться.

Голос был женский, хрипловатый, недовольный.

Я медленно открыла глаза.

Первым пришёл запах. Не больничный. Травы. Дерево. Дым. Что-то терпкое и смолистое, будто варили корни.

Вторым - боль. Голова раскалывалась. Мутило. Сухость во рту.

Третьим я заметила потолок. Над мной были тёмные деревянные балки. Ни панели, ни лампы дневного света, не датчик дыма.

Просто балки.

И пожилая женщина с серебристыми волосами, собранными в косу. Её руки сразу бросались в глаза - загрубевшие, в пятнах от травяных соков, в мелких шрамах и ожогах. Руки человека, который всю жизнь работал больше, чем говорил.

Лицо было морщинистое, жёсткое и внимательное - такое лицо бывает у людей, которые слишком много видели.

Её взгляд был полон уставшего раздражения.

- Ну наконец-то, - проворчала она.

Я попыталась подняться, мир качнулся.

- Лежи уже. После такого падения не вскакивают.

Я замерла.

Падение? Она знала про падение.

Но это была не больница. Не мой коридор. Не мои коллеги. Не мой мир.

Деревянные балки. Грубая ткань под руками. Глиняная кружка. Пучки неизвестных трав под потолком.

И эта женщина, которую я никогда не видела.

- Почему вы назвали меня Сэрин? - спросила я.

Она нахмурилась.