Вторая весна леди Грей

1 Глава

ГЛАВА 1

За годы брака Виолетта научилась угадывать настроение мужа раньше, чем он произносил первое слово.

Иногда хватало того, как он закрывал книгу или чуть дольше задерживался у окна, глядя на старый парк. Иногда — едва заметной улыбки, которой он пытался скрыть усталость.

Последние недели эта улыбка появлялась слишком редко.

За высокими окнами Грей-Холла шумел осенний ветер.

Старинное поместье, принадлежавшее роду Греев более четырёх столетий, медленно погружалось в вечерние сумерки. Последние лучи солнца скользили по влажной листве старого парка, отражались в зеркальной глади пруда и гасли за тёмной линией вековых дубов.

В просторной гостиной было тепло. В камине негромко потрескивали дрова.

Виолетта сидела за роялем.

Эта мелодия давно стала частью их вечеров. Она уже не помнила, когда впервые сыграла её Эвелину, но с тех пор музыка почти каждый раз наполняла гостиную, когда день подходил к концу.

Сегодня она играла особенно тихо.

Когда последние звуки растворились, Виолетта ещё несколько секунд не убирала рук с клавиш. Потом медленно обернулась.

Эвелин сидел в своём любимом кресле возле камина. Его лицо освещали отблески огня, серебристые волосы казались почти золотыми в тёплом свете. Он смотрел на неё с той спокойной внимательностью, которая всегда заставляла её чувствовать себя единственным человеком в комнате.

— Кажется, сегодня я ошиблась несколько раз, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Ни разу.

— Ты слишком снисходительный слушатель.

— Напротив.

Он улыбнулся.

— Просто сегодня ты играла сердцем.

Она тихо рассмеялась.

— Неужели ты уже научился отличать одно от другого?

— Боюсь, да.

Она подошла к нему.

— Тогда скажи… о чём я сейчас думаю?

Эвелин поднял на неё глаза, помолчал и ответил:

— Ты пытаешься понять, почему последние недели я почти не сплю.

Улыбка исчезла с её лица.

— Значит… ты всё-таки заметил.

— Я заметил гораздо раньше, чем ты решилась спросить.

Она опустилась в кресло напротив.

Несколько мгновений они молчали. За окном ветер сорвал с клёна несколько золотых листьев; они закружились над дорожкой и скрылись в темноте.

Виолетта не сводила с мужа глаз.

— Ты пугаешь меня, Эвелин.

Он слегка нахмурился.

— Неужели?

— Да.

Она произнесла это очень спокойно.

— Последнее время ты смотришь на меня так… будто хочешь что-то запомнить.

Впервые за вечер он отвёл взгляд.

Именно тогда она окончательно поняла: тревога не была напрасной.

Он медленно поднялся, опираясь на трость, подошёл к окну и некоторое время смотрел в темнеющий парк. Потом неожиданно спросил:

— Если бы судьба позволила прожить жизнь ещё раз… ты снова согласилась бы стать моей женой?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Виолетта невольно улыбнулась.

— Разве ты сомневаешься?

— Ответь мне.

Она подошла ближе.

Не раздумывая ни секунды, сказала:

— Конечно. Каждый раз.

Эвелин закрыл глаза. Он словно ожидал именно этих слов. И именно поэтому они причинили ему боль.

— Тогда… — тихо произнёс он. — Боюсь, мне придётся попросить у тебя прощения.

Виолетта почувствовала, как сердце сжалось.

— За что?

Он долго молчал. Так долго, что ей захотелось подойти и взять его за руку. Но она не стала. Ждала.

— Когда ты согласилась выйти за меня, я был счастливее, чем имел право быть, — наконец произнёс он. — Я надеялся, что судьба окажется добрее, чем оказалась на самом деле.

Она нахмурилась.

— Что ты говоришь?

— Иногда мне кажется… что я украл у тебя то, чего уже никогда не смогу вернуть.

— Эвелин…

— Не перебивай меня.

Она медленно кивнула. И впервые за всё время ей стало по-настоящему страшно.

— Ты слишком долго жила здесь, — тихо сказал он. — Слишком далеко от всего, что могло бы принадлежать тебе по праву. Ты почти ни с кем не видишься, и я слишком привык считать это нормальным.

Виолетта медленно выпрямилась.

— Я не жаловалась.

— Я знаю.

Его голос стал глуше.

— И именно это делает всё ещё хуже. Ты никогда не просила большего, а я… я позволил себе решить, что имею право дать тебе меньше, чем ты заслуживаешь.

Она смотрела на него, не понимая.

— О чём ты?

Эвелин сжал пальцы на трости так, что побелели костяшки.

— Я хочу, чтобы твоя жизнь была полна людей, событий, голосов, смеха. Чтобы у тебя были поездки, гости, праздники, шумные вечера, заботы, которые не дают сердцу застыть. Чтобы ты не проводила дни в этом доме, разговаривая только со мной.

— Но мне не было одиноко…

— Потому что ты слишком добра, чтобы признаться в этом даже себе.

Он сделал короткую паузу и, не глядя на неё, продолжил:

— Я эгоистично завладел тобой, Виолетта. Убедил себя, что люблю тебя достаточно сильно, чтобы иметь право удерживать рядом. А на самом деле просто боялся отпустить. Боялся, что мир окажется для тебя шире и ярче, чем я.

Она тихо выдохнула.

— Эвелин…

— И я дал тебе слишком мало.

Он наконец посмотрел на неё, и в этом взгляде было столько боли, что у неё перехватило дыхание.

— Ни ребёнка. Ни нормальной семьи. Ни дома, где звучали бы детские голоса. Ни той жизни, о которой ты, возможно, даже не позволяла себе мечтать.

Виолетта побледнела.

— Ты не должен говорить так.

— Должен.

— Нет.

Она поднялась и сделала шаг к нему.

— Ты дал мне всё, что у меня было.

— Вот именно, — горько усмехнулся он. — Всё, что у тебя было, — это я. А этого оказалось слишком мало.

Она протянула к нему руку, но он не взял её.

— Я не хотел, чтобы ты когда-нибудь поняла это слишком поздно, — сказал он почти шёпотом. — Но, кажется, поздно уже сейчас.

И в тишине, которая снова опустилась на гостиную, Виолетта впервые ясно почувствовала: он говорил не только о прошлом.