Вторая война

Глава 7.

Всю ночь мне снились кошмары. Снилось, что всех нас обращали в нечисть. Снилось, что моя мама звала меня. Помню, как в темноте блуждала и как вдалеке шла мама. Она была не похожа на себя. Она была прозрачная, с длинными распущенными волосами. В белом рваном платье. И что она звала меня идти за ней. В очередной раз я просыпалась с криками, но рядом был Марк, он каждый раз успокаивал меня, гладя по голове, и я снова засыпала в его объятиях, зная, что засыпая, иду прямо в лапы очередному кошмару. Последний раз я проснулась в 7 утра. С меня хватит этих кошмаров, подумала я. Мммм 3 часа сна. Я на цыпочках, чтобы не разбудить Марка прокралась, а ванную рассмотреть следы бессонной ночи. Круги под глазами, бледное лицо. Я залезла в ванную. Не что бы расслабится, а что бы уже дать эмоциям выйти наружу. Я плакала. Наконец-то все накопленные эмоции потихоньку покидали тело. Я плохой друг, я плохая дочь, как выяснилось и хранитель я тоже плохой. Как я могла оставить друзей, оставить их без поддержки и тепла. Как я могла оставить мать. И как я могла оставить "центр". Анна, ты гребанная эгоистка. Ты решила, что все будет хорошо? Как же наивно. Думала что можешь, наконец-то забыть все что было? Но находится здесь, я тоже не могла, оправдывала себя я. Каждый день видеть отца. Это выше моих сил. А что в конечном итоге? Я подставила под удар всех кого люблю. Я бы могла защитить всех, кто умер или был обращен. А что делала я? Нежилась на пляжах и ходила на художественные курсы? Ну, когда же я пойму, что рожденный быть хранителем, не имеет права на собственную жизнь. Мне нужно было остаться и защищать всех тех, кто в этом нуждался. Я понимаю ненависть Давида, он прав. Конечно, прав. У друзей не хватит духу сказать, что я поступила как тряпка. Но теперь, нужно быть сильной, нужно быть стойкой, я не могу растрачивать время на слёзы. Твёрдо решила я, выходя из ванной.

Марка к этому моменту уже не было. Оно и к лучшему, мы оба не выносили этих неловких встреч на утро, и сбегали друг от друга, а после ходили, как ни в чем не бывало. Нас все устраивало. Взгляд упал на часы, время близилось к завтраку. И я, напялив на себя чёрные шмотки и все оружие, зашнуровала берцы и выдвинулась в коридоры. Я спустилась в столовую, тут ничего не изменилось, всё то же огромное помещение, периметр которого освещали окна во всю стену. Деревянный дощатый пол, стены в бежевой краски, несметное количество столов и стульев. И господи, как же мало народу, обычно все места в столовой к этому времени уже заняты, некоторые кушали в секциях, но сейчас… лишь половина всего помещении была занята хранителями. Я тряхнула головой, выгоняя из неё плохие мысли, в этот момент желудок подал признаки жизни, и я направилась к буфету, что бы мне наложили завтрак. У буфета меня добродушной улыбкой встретила сестра Веры. Она давно работала на кухне, как и их мама. После того как девушки-хранители рожают, они редко когда возвращаются на службу, и идут работать или на кухню, или в наши госпитали, хранилища, библиотеки, или ещё куда, где требуются лишние руки. Мы поздоровались, обменялись порой фраз, и дабы не задерживать очередь, она всучила мне в руки поднос с омлетом и беконом, парой бутербродов с маслом, стаканом молока и бананом. И я, неся завтрак, направилась на поиски подруги, с которой мы вчера условились встретиться за завтраком. Все окружающие меня были одеты в черное, это уже стало для меня непривычным. За стенами «центра» люди всегда пытались выделиться одеждой, разноцветные юбки, блузки, топы, штаны, странные шляпки, пальто и сандалии. Но все, что есть в гардеробе хранителя, пара чёрных футболок, пара чёрных водолазок, пара чёрных штанов, чёрные берцы. Ну хоть в выборе белья мы были не ограничены, вот где мы с Верой любили разгуляться. Да ну на самом деле, всё конечно не так строго, у нас были пижамки, какие мы захотим, в своей секции ты можешь ходить в чём угодно. Было и пару серых свитеров, коричневые штаны, просто тона в одежде должны быть тёмные, так как обычная наша среда обитания, это ночь. Гуляя по этой серой массе мне таки удалось разглядеть макушку подруги. Она сидела спиной ко мне, и о чём-то беззаботно болтала с Максом. Максим заметил меня, на его реакции развернулась Вера и её лицо озарила улыбка, она молниеносно отодвинула стул, и уже во второй раз налетела на меня, закутывая в свои тёплые объятия. Все плохие мысли улетучились, и на душе сразу стала легче. Повеяло чем-то родным и добрым. Не знаю, как у неё это получалось, но она могла утешить меня в доли секунды, просто обняв. И не меня одну, она была тут что-то типа личным психологом. Всегда сем помогла, разобраться в себе или просто утешить.

- Мне всё ещё так не привычно видеть тебя, - после долгих объятий сказала подруга.

- Да, мне тоже, - сказала я, присаживаясь за стол.

Мы какое-то время провели за болтовнёй и воспоминаниями. Максим достаточно быстро покинул нас, и мы с верой долго наблюдали, как удаляется его рыжая макушка, и как только эта макушка скрылась за дверями столовой, Вера сильно удалила, мня в плечо.

- Эй, за что, - недоумевала я.

- Не успела вернулся, как сразу пустила к себе в кровать Марка? Сильно видимо соскучилась.

- Ну…вот откуда ты всё всегда знаешь?

Я уже перестала удивляться, как только, иногда у меня такое чувство, что я ещё даже подумать об этом не успею, как Вера уже бежит меня отговаривать.

- У меня везде глаза и уши, - похвасталась она.

Это было правдой. У Веры был редкий дар, ей всё и всегда рассказывали, достаточно ей было спросить как у человека дела, и люди тут же рассказывали то, что их беспокоит на душе. Вера этим не злоупотребляла, помимо вот подобных случаев.