Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 4

Лейла

Просыпаюсь рано.

За окном ещё сереет. Солнце только касается горных вершин. Простыни смяты, подушка всё ещё хранит запах Карима - терпкий мужской…

Но его самого рядом нет.

В груди тяжелеет. Не знаю - тоска или злость. Сворачиваю простыню, как будто это поможет стереть следы ночи.

Зачем я позволила?

Почему не остановила его, когда он смотрел на меня так, будто я - единственная на всем белом свете.

Как я могла поверить?

Это неправда. Мне хотелось так думать. Или меня потянуло к нему…

Но я ведь точно знаю, его сердце не со мной. Оно с Мадиной.

Злюсь на себя.

Встаю босиком на холодный пол. Вода в кувшине ледяная, я иду в душ - большой каменный, со стенами, пропахшими влажностью и мятой.

Поворачиваю кран, вода льётся узкой струёй, с шипением. Подставляю ладони, потом -лицо.
Вода холодная обжигающая, как сама реальность, в которой я теперь нахожусь.

Капли бегут по шее, по спине. Чувствую, как тело откликается памятью…

Его руки, его дыхание, его слова - вперемешку с моим стыдом.

Я хотела верить ему.

Мое сердце растаяло. Я сама растаяла.

Но как я могла!

Не хотела думать ни о чем. Или совсем голову потеряла. Что такой сильный мужественный лучший мужчина - мой.

Но он не мой!

И не хотел меня. Он хотел ребёнка. Наследника…
Стою под струёй, пока вода не начинает казаться горячей от моей злости.

- Глупая, - шепчу себе. - Слабая.

Пена сползает по коже, как живая.

Закрываю глаза и вижу её - Мадину.

Высокая, с гордой осанкой, с темными глазами, она не простит мне эту ночь… Будет мстить.

Вздыхаю, выключаю воду, обматываюсь большим белым полотенцем.

Чувствую себя, как в капкане, откуда нет выхода.

Выхожу из душа.

Из шкафа достаю платье - длинное тёмно-вишнёвое, с узорной каймой по подолу. На голову - лёгкий тонкий платок.

Сегодня второй день свадьбы.

На кухне гул. Женщины суетятся - чурек пекут, чайник кипит, кто-то режет халву. В воздухе запах топлёного масла и жареных орешков.
Замираю в дверях.

- Лейла, - тётка Зулейха хлопает в ладоши. - Ах, как ты похорошела! Мы рады - вы с Каримом вместе ночь провели. Наследников ждем.

Краснею, будто она на весь аул кричит. Женщины на кухне переглядываются, прячут улыбки.

Свекровь смотрит строго.

- Отнеси гостям чай. Осторожно, не расплещи.

Опускаю голову.

- Да, мама.

Поднос тяжёлый - серебряный, чашки позвякивают, сладости пахнут.

Выхожу из кухни в коридор, узкий каменный, и вдруг навстречу - она.

Мадина.
Стоит прямо передо мной, как тень появилась.
На ней белое платье, простое, но она в нём - как царица. С гордой осанкой.

Глаза чёрные, как ночь перед бурей.

- Ну что, довольна? - голос низкий ровный, но в нём - сталь. - Добилась, чего хотела?

- Не понимаю, о чем ты? - отвечаю тихо.

- Понимаешь. Все знают. Думаешь, ребёнком удержишь? - она делает шаг ближе. - У него сердце со мной. Ты для него - просто тело.

Поднос дрожит в руках.

- Хватит, Мадина. Я не враг тебе.

Усмехается.

- Не враг? Тогда кто? Решила увести у меня любимого мужа.

Женщины за дверью притихли, слушают.

- Может, ты его потеряла, потому что слишком гордая, - вырывается у меня. - Надо было обследоваться, лечиться…

Её глаза вспыхивают.

- Что ты сказала?

Не успеваю ответить - она делает шаг вперёд, толкает меня, нарочно задевает поднос, я отступаю. Но поднос уже выскальзывает из моих рук.
Падает со звоном.

Чай - кипяток - разливается по каменному полу. Сладости рассыпаются. Прилипают к полу.

Мадина резко оборачивается - кто-то зовёт из кухни.

Я стою посреди липкой лужи, с дрожащими руками и бешено бьющимся сердцем.

Появляется Карим.

Он стоит в дверях, будто из камня высечен. Тишина такая, что слышно, как чай капает с осколков чашек.

Его взгляд скользит по полу, потом смотрит на Мадину, затем - на меня.

- Что здесь произошло? - грозно спрашивает.

Мадина мгновенно меняется, смотрит на него с нежностью, голос чуть дрожит.

- Я просто подошла, хотела поговорить… А она, - кивает на меня. - Задрожала вся и уронила поднос.