Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 5

Лейла

Собираю осколки посуды.

Мадина стоит рядом, слышу, как она шепчет, почти не двигая губами.

- Уходи, пока не поздно. Он никогда не будет твоим!

Смотрю на неё пристально. Она едва улыбается.

Уходит, оставляя за собой запах жасмина.

Когда я выхожу во двор с новым подносом, солнце уже высоко. На каменных ступенях сидят старики, мужчины громко разговаривают, смеются.

Я иду к ним, чувствую, как ткань платья липнет к коленям, а в голове пульсирует одна мысль.

Он не остановил её.

Не сказал ни слова.

Где-то внутри всё рушится, но внешне стараюсь казаться спокойной.

Наливаю чай, подаю сладости.
Карим бросает на меня короткий взгляд - будто между нами ничего не было.
Как будто ночь, боль, поцелуи - просто моя фантазия…

Мужчины говорят о скоте, о дороге в Махачкалу, о свадьбе.

А я слышу только собственное дыхание.

После обеда возвращаюсь в дом.

Женщины убирают со столов, кто-то тихо поёт.

Прохожу мимо и вдруг замечаю, как Зулейха переглядывается с другой тёткой и говорит.
- Видела, как Мадина утром плакала? А Лейла - как камень. Вот и думай, у кого душа чище.

Сердце сжимается.

Трудно представить Мадину плачущей. Хотя… ради Карима она на все готова. Может и сыграть на публику.

С родней мужа первая его жена прожила бок о бок десять лет. Она своя. И женщины рода на ее стороне.

Чужая здесь я.

Поднимаюсь по лестнице в нашу комнату. Простыни уже заменены.

На столике - чётки Карима.

Провожу по ним пальцем - и вдруг замечаю под ними записку.

Маленький сложенный листок.
Разворачиваю - и застываю.

«Не ищи меня сегодня. Я поеду в аул Мадины. Нужно решить одно дело».

Рука дрожит.

Сажусь на край кровати и чувствую, как внутри все сжимается.

Он едет в ее аул, его жизнь связана с ней…

После ночи, проведенной со мной, он думает только о ней.

За окном слышны женские голоса, звон посуды, лай собак.

Сижу, держу этот листок, а внутри вся онемевшая от боли.

Не так представляла я свою свадьбу, свой первый день после брачной ночи…

Поднимаюсь, снимаю платок, умываюсь ледяной водой.

В зеркале - чужое лицо.

Глаза блестят, щёки пылают, дыхание обжигает губы.

Шепчу самой себе, как заклинание.

- Надо потерпеть совсем чуть-чуть… Не стану смотреть, как он любит свою Мадину. Не буду его второй женой.

Снизу доносится голос Зулейхи.

- Лейла! Карим уезжает, иди попрощайся!

Сжимаю листок в кулаке и выхожу во двор.
На пороге дома он - в тёмной черкеске, с кинжалом за поясом.

Лошадь уже осёдлана.

Мадина стоит рядом.

Он что-то говорит тихо. Она улыбается.

Делаю шаг вперёд, и наши взгляды встречаются.
Его глаза - непроницаемые.

- Почему ты уезжаешь? - спрашиваю.

- Дело есть, - сухо отвечает он. - Вернусь к вечеру.

Держит себя со мной холодно. И это после ночи, проведенной вместе…

Не объясняет, к чему такая спешка - уезжать со своей свадьбы.

Ему просто все равно, что происходит со мной. Будто повинность какую-то отбывает.

На душе горечь от происходящего.

Карим садится на лошадь.

И уезжает.

Я стою, смотрю ему вслед. Решимость только крепнет.

Если я ему не нужна, то и он мне не нужен!

Не буду соперничать с Мадиной за мужа. Пусть забирает себе.

Тут лишняя - навязанная я.

На ветру колышется мой платок.
С крыши глиняного сарая капает вода после недавнего дождя.

***

Выполняю обязанности по дому.

Мою посуду, вытираю столы, натираю самовар до блеска. Пальцы болят, но я не останавливаюсь - пусть руки заняты, а мысли гоню прочь из головы.

На дворе ветер несёт запах сушёного инжира и дыма. Издалека слышны детские голоса.

Карима нет.

Никто ничего не говорит, но в доме чувствуется напряжение.

Стираю бельё, те самые простыни, сгорая от стыда…

Почему не отвернулась, когда он шептал мне в темноте, когда его руки обжигали?..

Ведь знала - это не любовь. Это долг, желание, обязанность перед родом.