Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 8

Лейла

- Ах, как все вышло! - ехидно говорит Мадина. - Только отгремела свадьба. А дом уже полон скандалов.

Смотрю на ее злорадство, и понимаю - Мадина не успокоится, пока не отвоюет Карима.

Стою между двумя мужчинами - братом и мужем - чувствую их горящие взгляды на себе. Между мной и ними натянута невидимая тетива страсти, ревности, борьбы с собой - и она может оборваться в любой момент…

Завтра весь аул будет наполнен слухами. И я даже не сомневаюсь, кто в этом преуспеет.

Меня воспитывали быть скромной и покорной в доме мужа.

Таковы наши устои и обычаи.

Но сейчас все это играет против меня!..

В реалии у меня вряд ли получится стать таковой, как бы я не старалась. Слишком все сплелось в один клубок страстей, эмоций, обмана.

На сколько хватит моего терпения?

Боюсь его лимит уже исчерпан…

- Карим! Осман! Идите в дом, ужин стынет, - громко зовет свекровь.

Мужчины разворачиваются и уходят.

А я еще долго стою, вздыхая.

Предчувствие душит…

Ночью ворочаюсь, мысли по кругу крутятся в голове.

Карим не пришел.

Неужели я его жду?

Или ревную?

Наверное, у моего богатого мужа, как у султана очередность, чьи покои он сегодня посетит ночью.

Впервые улыбаюсь. Горько.

Нет, такого счастья мне не надо… С этой мыслью засыпаю.

Наступает утро.

Воздух ещё холодный, но солнце уже ложится на крыши, на серые камни, на узкие улочки аула. Земля влажная от ночной росы, сердце - будто выжжено.

Собаки лениво поднимают головы, женщины у ворот шепчутся, едва завидев меня.

- Видели её с Османом? - тихо шепчет одна.
- Да, да… он смотрел на неё так… - добавляет другая.

Краснею, пытаюсь ускорить шаг, но каждый взгляд будто пронизывает насквозь.

Стыд разрывает изнутри. В голове мелькают воспоминания…

Шаги Османа, его взгляд, дыхание рядом, слова Карима, требовательные властные.

А мне как выжить в этом водовороте интриг и чужих желаний, не потеряв себя?

Поднимаюсь по тропинке к дому родителей. Дверь приоткрыта. На пороге пахнет лепёшками и дымом от очага. Мать сидит у тагана, поддувает огонь. На ней серый платок, руки - в муке. Она даже не оборачивается сразу, только бросает короткий взгляд - острый, как нож.

- Ты зачем пришла, Лейла? - холодно спрашивает. - Не стыдно тебе? Весь аул гудит. Женщины во дворе рты не закрывают. Мужчины головами качают. Что ты натворила?!

- Мам, - делаю шаг вперёд, - ты же знаешь меня, это неправда! Между мной и Османом ничего не было. Он просто сказал что-то неуместное, я сама не ожидала. А тут Карим вернулся…

- Замолчи! - резко обрывает она. - Замолчи, пока я тебя не прокляла. Твой муж теперь перед людьми глаза не поднимает. Свекровь твоя прислала весточку - говорит, ты позоришь их род. И наш вместе с ним.

Внутри всё сжимается.

Хочется обнять ее, объяснить. Но она отходит в сторону, будто боится моего прикосновения. В печи потрескивает хворост, но его огонь теперь не даёт тепла.

- Мам, - шепчу, - ты ведь знаешь. Разве я когда-нибудь…

Резко поворачивается, глаза в слезах, но голос железный.

- Знаю одно. Что невестка не должна стоять во дворе ночью с чужим мужчиной, пусть даже он брат твоего мужа. Ты дала повод! Женщина даёт повод - потом уже никто не слушает, что было и чего не было.

Ошеломленно молчу.

Слова застревают в горле, сглатываю. Снаружи раздаётся глухой стук - отец возвращается. Тяжёлые шаги, дверь скрипит, и дом будто сжимается.

- Что тут происходит? - гремит его голос.
Он высокий, седина густая, лицо тёмное, будто обожжённое солнцем.

Мрачно смотрит на меня.

- Опять шум на весь аул! - кидает шапку на лавку. - Айнур сбежала со своей свадьбы. А ты, Лейла, - в доме мужа не смогла вести себя достойно - по нашим обычаям. Теперь все люди шепчутся за нашими спинами. Мать, как так - мы с тобой воспитали дочерей, неблагодарных своим родителям?

- Папа, не говори так, - у меня дрожит голос. - Это ложь. Осман… он сам всё сказал. Я не виновата.

- Не виновата, - перебивает он, шагая ко мне. - Все невиноваты. Только род в грязи. Сначала Айнур. Теперь ты. Что дальше? Может, и про мать тоже пойдут слухи?

Мама закрывает лицо ладонями.

Сдерживаюсь из последних сил.

Хочется закричать, разбить что-нибудь, выбежать. Но стою, как вкопанная. Только сердце гулко бьётся - не верят… свои не верят.

- Уходи, - тихо говорит отец. - Пока я не сказал больше, о чём потом пожалею.
Поворачивается к двери. Его спина сгорбленная, сразу кажется, что он постарел на десяток лет.