Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 10

Карим

- Ты не защитил ее… - слова брата душу выворачивают наизнанку.

Перед взором лицо Лейлы, кожа нежная, ресницы длинные, губы приоткрыты… Хотел я ее защитить? Еще как хотел, как мальчишка.

Сжимал кулаки.

Но это неправильно! - стучало в голове.

Это делает меня слабым.

Любовь унижает, когда ты мужчина.

Любовь ломает достоинство.

Разворачивался… и уходил.

До утра не смыкаю глаз. Мысли, как кони кружат по кругу, терзая, рвут меня на части.

К утру - будто всё во мне пересохло.

Осталась одна только злость.

Как она могла! Уйти…

Как посмела!

Рассветает. Встаю.

Хватит. Надо возвращаться в Москву.

Лейлу я найду.

Я уверен в своих силах и успешен.

Ничто не собьет меня с пути к своей цели.

Иду на кухню.

Мадина вздрагивает, едва слышит мои шаги. Начинает суетиться.

- Карим, ты рано… Я тебе кофе сварю, - говорит заискивающе.

- Не надо, - отвечаю коротко, застёгивая пиджак.
- Ты куда?

- Домой уезжаем.

Она улыбается. Радуется, что я возвращаюсь в Москву без Лейлы.

Зря радуется.

Лейлу разыщут, где бы она не была. И привезут ко мне.

У нас был никах. И я не говорил ей - Развожусь!

Мадина подходит ближе, кладёт руки мне на грудь, томно шепчет.

- Я знала, что ты опомнишься.

Беру её руки - аккуратно, и отстраняю.
- Не надо, Мадина.

Знаю, обижается, но не показывает. Женщина хитрая и терпеливая.

Ей кажется, что она победила…

Самолёт взлетает.

В иллюминаторе облака - густые белые, как снег над горами.

Всё ли я сделал правильно?..
Закрываю глаза. Бессонная ночь дает о себе знать…

- Карим! Прилетели,- ласковый голос Мадины будит меня.

Москва встречает холодом. Воздух здесь тяжелый и сырой.

Личный водитель ждёт в зале ожидания, берёт наши чемоданы. Мадина идёт рядом, довольная, сияет.

Подъезжаем к дому.

Особняк на Рублёвке - из мрамора и стекла. Белые колонны, кованые ворота, фонтан перед входом. Когда-то я строил его с гордостью - каждую плитку подбирал, каждую люстру. Хотел, чтобы всё было «по-мужски», чтоб всем было видно, кто я.

Теперь смотрю - и ничего не чувствую. Всё будто чужое.

Широкая лестница, мрамор холодный под ногами. Картины на стенах, золото, зеркала - а внутри пусто.

Мадина идёт по дому, трогает мебель, говорит что-то про порядок, про гостей, про то, как теперь заживём без этой «деревенской девчонки».

Слушаю, но слова проходят мимо, как дождь мимо стекла.

Сажусь в кресло у камина, где раньше любил сидеть вечерами. Огонь отражается в зеркалах.

Ничего не радует.

Даже тишина не утешает.

Смотрю на пламя и ловлю себя на том, что вижу лицо.

Лейлы.

Как она улыбалась утром, ещё не зная, что я предам.
Глаза у неё - зеленые, чистые, как горная вода.

Встаю.
Прохожу по дому, будто ищу что-то. Сам не знаю что.

Мадина из кухни зовёт.