Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 16

Лейла

Меня приводят в просторную комнату на втором этаже.

Следом идет девушка, лет двадцати пяти. В длинной юбке, с косой.

- Я - Саният, - говорит она. - Карим Юсуфович велел, чтобы я была при вас.
- Что значит «при мне»?

- Я буду помогать вам.

Или следить за мной?..

Резко отворачиваюсь.

- Если что нужно - зовите.
Она уходит, оставляя дверь приоткрытой

Внизу слышен напряженный голос Карима -
Выйдя из комнаты, подхожу к перилам.
- Я предупреждал, не лезь в это, Осман! - говорит он в трубку. - На этот раз всё будет по-моему…

Вздыхаю и ухожу к себе.

Просыпаюсь наутро.

Комната незнакомая. Потолок высокий, лепнина на нем сверкает от солнечного света.
Секунда - и всё всплывает.

Особняк. Карим.

Тошнота накатывает внезапно, будто волна.
Успеваю сесть на кровать, зажимаю рот ладонью.
Снова. Ещё сильнее.

Сердце колотится, в горле вкус железа.
Поднимаюсь, босиком иду по ковру - он утопает под ногами.

В душевой - мрамор, блеск, холодная вода.

Поворачиваю кран, вода бьёт в лицо ледяной струёй.

Умываюсь. Смотрю на свое отражение в зеркале. Бледная. Совсем белая.

Глаза большие зеленые напуганные, как у олененка.

Пронзает мысль.

Слышу лёгкий скрип двери и выхожу из душевой.
На пороге - Мадина.

Она в легком шелковом халате. Волосы блестящие длинные струятся за спиной.

Красивая, но взгляд ее карих глаз все портит - презрительный и надменный.

- Доброе утро, - говорит она, - Как спалось, младшая жена?

- Что тебе нужно, Мадина? - сухо бросаю я.

- Посмотреть на тебя, - отвечает она. - На ту, из-за кого мне пришлось пить снотворное, чтобы уснуть и выглядеть сегодня как всегда прекрасной.

Молчу.

Она делает шаг ко мне, и её духи - резкие, восточные - вызывают у меня новый приступ тошноты…

Она идёт вперёд, шелк халата шуршит, будто змея ползёт.

- Ты побледнела, - в её голосе издёвка. - Не выспалась? Или… - прищуривается, - тошнит?

Замираю.

- Нет, просто плохо спала.

- А я удивилась, неужели так быстро?
Сжимаю руки, чтоб не дрожали.

- Вон отсюда! - чеканю, чувствуя новый приступ тошноты.

- С какой это стати? - гордо заявляет она. - Я хозяйка этого дома. Где хочу - там и стою!

- Хозяйка? - холодно улыбаюсь. - Ты - просто первая жена, Мадина. И больше никто.

- Осторожнее! - шипит. - Слова могут стоить тебе слишком дорого.

Еле держусь. Приступы идут волной. Надолго меня точно не хватит.

- Он тебя просто посадит в эту золотую клетку. До тех пор, пока ты не родишь. А потом… выбросит.

Задыхаюсь, в горле ком.

- Что ты сказала?

- Ты всё поняла. - Её голос почти шипит. - Я вижу по тебе. Тебя тошнит, ты бледная. Женщина женщину чувствует.

Приближается ко мне вплотную.

- Беременна? - шепчет. - От него?

Поднимаю глаза.

- А тебе-то что?

- Если ты родишь, я перестану быть первой женой. Меня просто спишут, как ненужное прошлое. А ты займёшь моё место.

- Мне не нужно твое место. Оставь себе.

- Не нужно? - Она смеётся, глухо, зло. - Не лги себе, девочка. Ты сбежала - но вернулась. Значит, нужно.

- Я не вернулась. Меня привезли силой! - голос срывается.

Глаза ее сверкают.

- Кто ты ему, Лейла? Игрушка, которую купили, чтобы родила сына. - Она шепчет почти в ухо.

Резко отстраняюсь.

- Уйди, Мадина!

- А если нет? - Она холодно улыбается. - Что ты сделаешь? Вызовешь охрану?

Я открываю рот, чтобы ответить - и вдруг за спиной раздаётся ровный голос.
- Госпожа Мадина, вас просили не подниматься сюда.

Мы обе оборачиваемся.

У двери стоит Саният. В ее глазах - сталь.

Мадина в ответ хохочет.

- Ты мне приказываешь? Прислуга мне приказывает?

- Я прошу, - отвечает Саният спокойно. - В противном случае Карим Юсуфович узнает, что вы нарушили его распоряжение.

Мадина делает шаг к ней, лицо перекошено.

- Я в этом доме могу быть, где захочу!

Дверь снова резко распахивается.

На пороге - Расул.