Вторая жена Карима. Навязанная (не) любимая

Глава 17

Лейла

Мадина уходит, гордо подняв голову.

Шлейф её духов остаётся в воздухе- тяжёлый липкий.

Дверь закрывается. И я выдыхаю.

Саният подходит ближе, говорит.

- Не волнуйся, Лейла. Я всё слышала сама.
- Всё?

- Да. И я расскажу Кариму, что здесь было. Он поставит её на место.

Сажусь на край кровати.

- Я не останусь в доме, где живёт Мадина.
- Понимаю. Но не спеши. Надо подождать, пока все не уляжется.

Смотрю на неё.

- Саният, можешь оказать услугу?
- Какую?

- Закажи мне тест.

Глаза её чуть расширяются.
- Тест?..

- Да. На беременность. Мне нужно знать.

Она молчит несколько секунд, потом кивает.
- Хорошо. Но... - её взгляд становится тревожным. - Если это правда, не говори

никому.

- Почему?

Подходит ближе, шепчет.

- Потому что в этом доме у Мадины много своих людей. Лучше, если она не будет знать наверняка… пока все не утрясется.

Спустя час Саният возвращается.

Не успевает ничего сказать.

Снизу, из глубины дома, раздаётся крик.
- Саният! Быстро вниз!

Замирает.

- Это Расул. Он никогда не зовёт просто так.

Уходит, оставляя мне тест.

Остаюсь одна.

Иду в санузел…

Боюсь смотреть на тест.

Прижимаю ладонь к животу, чувствую, как внутри всё стынет от страха.

Сердце бешено бьётся где-то в горле. Руки дрожат от волнения. В комнате пахнет жасмином и чем-то тяжёлым, сжимающим грудь.

Долго не решаюсь - просто смотрю на белую полоску, будто она вот-вот заговорит со мной человеческим голосом и всё объяснит. Но когда время проходит, и я вижу две чёткие линии, меня словно окатывает кипятком.

Две.
- Вот как оно бывает… - шепчу, и звук моего голоса кажется чужим.

Я встаю. Ноги подкашиваются. В зеркале напротив - бледное лицо, влажные волосы, глаза, полные удивления и чего-то ещё… того, чего я еще не понимаю

Надежда?
Слёзы подступают, но я сжимаю губы.

Я беременна. От Карима.

От человека, которого я боялась. От которого сбегала.
Но о котором, чёрт побери, не переставала думать!

Почему? Не могу объяснить…

Опускаюсь на холодный бортик ванны, закрываю лицо ладонями. Мысли бьются, как птицы о стекло.

Если он узнает - не отпустит.

Никогда.
А если не узнает - я останусь одна. И ребёнок останется без отца.

И как я это объясню своему отцу и матери?

Им всем…

Сейчас важно, чтобы не узнала Мадина. Но разве такое скроешь.

Если вдруг Карим... не такой, каким я его вижу в гневе?

А такой, каким был в первую ночь. Или он просто притворялся, чтобы получить свое.

- Глупая. Зачем я себя обманываю? - шепчу. - Поздно верить в чудеса.

Выхожу в спальню.

Саният стоит у окна, руки сложены перед собой, словно ждёт приговора. Я молчу. Наши взгляды встречаются - и она всё понимает без слов.

- Лейла, – спрашивает тихо. - Это правда?

Не отвечаю.

Только подхожу к комоду, кладу тест в пакет, будто это вещдок.

- Ты скажешь ему? - спрашивает она наконец.

- Нет, - выдыхаю я. - Пока нет. Ты тоже молчи.

- Он всё равно узнает, - шепчет Саният. - Я видела, как на тебя смотрела Мадина, она тоже может подозревать.

Резко оборачиваюсь.

- Мне надо подумать, как поступить, - голос срывается, - Я скажу, когда решу.

Саният кивает.

Но она, о чем - то напряженно думает, ведь ей поручили меня опекать.

Время тянется. Часы на стене тикают, будто отмеряя мне последние минуты покоя.

Снаружи, за дверью - гул шагов, тяжёлых уверенных. Мужских.

Голос Карима.

- Где Лейла?

Сердце обрывается. Невольно прижимаю ладонь к животу.

Саният смотрит на меня исподлобья.

Не знаю, что у нее на уме.

Но я уже не двигаюсь.

Стою, как вкопанная, смотрю на дверь, за которой - он.

Карим.

Внутри всё сжимается - от страха, от боли, от непонятной запретной радости, которой я боюсь чувствовать.