Вторая жена - первая любовь

Глава 14

– Самайа? Самайа Волкан, это ты?

Оборачиваюсь на знакомый голос, щурясь на яркое солнце. У местного рынка стоит женщина, смутно знакомая. Её лицо озаряет улыбка, когда наши взгляды встречаются.

– Айдана?

Она бросается ко мне, обнимая с такой искренней радостью, что я на мгновение теряюсь. Моя школьная подруга, с которой мы не виделись... сколько? Двадцать лет? Больше?

– Ты не изменилась! – восклицает она, отстраняясь, чтобы оглядеть меня. – Все такая же красавица! Что ты делаешь в нашей глуши?

Краткий ответ о возвращении в родительский дом явно не удовлетворяет её любопытство, но она деликатно не расспрашивает дальше. Вместо этого приглашает на чай.

Ее дом через несколько улиц – маленький, но уютный, наполненный ароматами выпечки и детским смехом. Двое внуков играют во дворе, периодически забегая проверить, не готово ли угощение.

Айдана болтает без умолку, рассказывая о своей жизни, о детях, о внуках. О муже, с которым прожила счастливые тридцать лет и который умер три года назад от сердечного приступа.

– Я думала, не переживу, – говорит она, разливая чай по пиалам. – Но дети, внуки... Жизнь продолжается, знаешь?

Киваю, не доверяя своему голосу. Её слова проникают глубже, чем она могла бы представить. Жизнь продолжается. Даже когда кажется, что она закончилась, она продолжается.

Младший внук Айданы, шестилетний Алишер, вбегает в комнату с покрасневшими глазами и хлюпающим носом.

– Ба, Мухтар меня толкнул! – жалуется он, забираясь к ней на колени.

– Ну-ну, – она гладит его по голове. – Где болит? Давай посмотрим.

Айдана осматривает небольшую ссадину на коленке, промывает её, дует, чтобы "прошла боль", и маленький Алишер вскоре убегает обратно играть, забыв о своих горестях.

– Дети такие, – улыбается она, качая головой. – Вчера у него была температура под сорок, думала, с ума сойду от страха. Врача еле нашли.

– Врача? – переспрашиваю, вспоминая, что в детстве в селе был хороший медицинский пункт.

– Ох, не говори, – вздыхает Айдана. – С медициной у нас теперь беда. Молодые врачи уезжают в город, где платят больше. Остался только старый доктор Хасан, но он уже почти не видит, да медсестра Фатима. До ближайшей нормальной больницы пятьдесят километров. Вот и везем детей туда, когда прижмет.

Она продолжает рассказывать о проблемах села, но я уже не слушаю. В голове вспоминается разговор с детьми, где я говорила, что хочу восстановить местную больницу. Я об этом забыла, тогда я больше говорила, чтобы отвлечь детей, а теперь…

Теперь эта идея – сначала смутная, неясная, потом все более четкая и определенная.

Местная больница. Реконструкция. Современное оборудование.

Что-то, что может дать смысл моему существованию. Что-то, что может помочь людям. Что-то, что...

– Самайа? Ты меня слушаешь? – голос Айданы выдергивает из задумчивости.

– Прости, задумалась, – улыбаюсь, впервые за долгое время чувствуя, как внутри просыпается что-то похожее на энтузиазм. – Расскажи мне больше о медицинском пункте. Здание еще стоит? Кто им владеет сейчас?

Старое здание медпункта выглядит еще более заброшенным, чем мне помнилось. Облупившаяся краска, разбитые окна, покосившееся крыльцо. Внутри не лучше – протекающая крыша оставила на потолке разводы плесени, стены покрылись трещинами, от медицинского оборудования остались лишь ржавые металлические каркасы.

Доктор Хасан, сгорбленный старик с катарактой на обоих глазах, принимает пациентов в единственной относительно сухой комнате. Его осунувшееся лицо озаряется слабой улыбкой, когда он узнает меня.

– Маленькая Самайа, – его голос дрожит от возраста и волнения. – Помню, как ты приходила к нам с расшибленными коленками. Все бегала, лазила по деревьям. А теперь, гляди, какая дама...

Пожимаю его сухую, как пергамент, руку, чувствуя комок в горле. Этот человек лечил меня, моих родителей, многих односельчан. А теперь он вынужден работать в таких условиях – без оборудования, без медикаментов, почти без зрения.

Медсестра Фатима, женщина лет сорока с усталым взглядом, показывает мне остальные помещения, рассказывая о своей работе. Она единственная, кто помогает доктору Хасану, выполняя функции и медсестры, и санитарки, и иногда даже водителя скорой помощи, когда приходится везти тяжелых пациентов в районную больницу.

– Никто не хочет сюда ехать, – говорит она без особой горечи, просто констатируя факт. – Зарплата маленькая, условия ужасные. Молодым врачам здесь делать нечего.

В этот момент привозят новую пациентку – пожилую женщину с подозрением на инсульт. Фатима быстро преображается, становится собранной, четкой в движениях. Она ловко измеряет давление, проверяет зрачки, дает указания родственникам больной.

– Нужно в город, немедленно, – говорит она, бросая взгляд на часы. – Каждая минута на счету.

Наблюдаю, как они грузят женщину обратно в видавший виды джип, единственный транспорт, способный преодолеть разбитую дорогу до ближайшей трассы. Пятьдесят километров по горной дороге с человеком, которому нужна экстренная медицинская помощь.

Скольких можно было бы спасти, если бы здесь было нормальное оборудование? Сколько жизней можно было бы изменить к лучшему?

С этой мыслью отправляюсь прямиком к главе села – седому, морщинистому мужчине, который помнит еще моего деда. Он приветлив, но насторожен, когда я заговариваю о больнице.

"В бюджете нет денег даже на текущий ремонт, не то что на капитальный," – разводит он руками после долгого разговора. – "Из центра выделяют копейки, мы последние в очереди на финансирование. Единственный вариант – найти инвесторов или... сделать ремонт из своего кармана."

Из своего кармана... Я не думаю об этом варианте. Все полученное при разводе с основном оставила детям, перевела акции на Карима.

Но насчет инвесторов...

У меня неплохие связи благодаря годам работы с Самратом. Помогая ему управлять полями, я познакомилась со многими влиятельными людьми. Да и на званые вечера постоянно с еще тогда мужем выбиралась…