Вторая жизнь барышни-крестьянки

Глава 2

Алиса

Я успела облачить себя в длинное, выцветшее платье, натянуть старую кофту и набросить плащ, чей мех изнутри давно поистерся. На Сонечке – теплое, до щиколоток, платье и меховая накидка с капюшоном, когда-то бывшая гордостью, а ныне потускневшая. На ногах – осенние туфли, совсем не вяжущиеся с ощутимым теплом, проникавшим сквозь щели окон. А там, в яркой зелени, изредка проглядывали робкие предвестники осени: багряные, золотые и даже лиловые мазки, словно случайные брызги на зеленом холсте, намекающие на закат лета или рождение сентября.

Надеясь, что с нас не сорвут одежду – слишком уж ветхой и заштопанной она казалась, – я крепко держала дочь за руку, чувствуя ее дрожь. Мой взгляд уперся в двух мужчин, чьи лица при виде нас исказила брезгливая гримаса. Словно породистых скакунов заставили разглядывать хромых кляч.

Оба присяжных щеголяли в безупречных сюртуках, на шеях красовались шелковые платки, скрепленные золотыми брошами, усыпанными сверкающими самоцветами. Изысканные, начищенные до зеркального блеска сапоги завершали их надменный облик. Один из них, поморщившись, протянул мне бумагу.

– Леди, я – присяжный чиновник Гектор Вилтон, ранее ведший дела вашего семейства. Но ввиду сложившихся обстоятельств и вашей чудовищной неплатёжеспособности, я вынужден снять с себя всяческие обязательства. Рядом со мной – присяжный чиновник Ломан Давиес, доверенное лицо покупателя вашего поместья, пожелавшего остаться неизвестным.

На его слова я лишь презрительно хмыкнула. Зачем прятаться от нищей девушки? Очевидно, у этого таинственного покупателя рыльце в пушку.

– Ознакомьтесь с содержимым и поставьте подпись, – холодно оборвал мои мысли чиновник.

Взяв в руки документ, я пробежала глазами по строкам, но увидела лишь бессмысленные закорючки, не несущие для меня никакого смысла.

– Простите, господа, меня мучает сильное головокружение, я плохо себя чувствую. Не окажете ли любезность прочесть мне, что здесь написано?

Вилтон скривился, но бумагу забрал.

– Мне известно о вашем недуге, леди. Искренне сожалею, но дело есть дело, поэтому приступим. В его голосе не звучало ни капли сочувствия, лишь натянутое подобие вежливости. Чиновник зачитал постановление, согласно которому все имущество переходило в собственность кредиторов покойного барона. Поскольку я являлась совершеннолетней, по закону обязана была покинуть поместье незамедлительно. Сонечке же, как несовершеннолетней, надлежало в сопровождении присяжных чиновников отправиться в сиротский дом для детей аристократов.

– Я с вами никуда не поеду! Я останусь с мамой!

Дочь прижалась ко мне своим худеньким тельцем, и ее забила мелкая дрожь.

– Ей нельзя в сиротский дом, она… немного не в себе. Вряд ли там захотят держать безумную, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла я. – Если не верите, спросите ее что-нибудь. Она живет в своем собственном мире.

Я готова была на все, лишь бы Сонечка осталась рядом. Вилтон кивнул и приблизился к Сонечке.

– Как тебя зовут, деточка?

– Соня. Маму Алиса, а папу Сережа, – ответила она, глядя куда-то сквозь чиновника.

– И давно это с ней? – переспросил Давиес.

– С тех пор, как узнала о смерти отца, – тихо ответила я.

– Папа жив! Вы ничего не знаете! – вдруг закричала Соня. – Он скоро придет за мной!

Детский, полный отчаяния плач, эхом разнесся по комнате. Я опустилась на колени и крепко обняла дочь.

– Молодец, доченька, плачь, плачь, – тихо шептала я ей в ушко.

Вилтон повернулся к молчаливому Давиесу.

– Ломан, полагаю, не стоит отправлять блаженную в приют. Пусть остается с сестрой.

– Да, вы правы. Я поддерживаю ваше решение, но потребуется заключение целителя о состоянии Камиллы Брэдли.

– Не беспокойтесь, друг мой. Я все улажу.

– Думаю, на этом закончим. Девушку с сестрой можно отпустить. Пусть идут с миром, да поможет им Всевышний, – Давиес поднялся с места и опустился в кресло за столом, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Мужчины отвернулись, словно речь шла не о живых людях, а о какой-то незначительной вещи. Словно не они выгоняли беззащитную женщину с ребенком из дома, обрекая на нищету и безвестность.

— Рональд, проводи этих к выходу, — отрезал Гектор, не сводя взгляда с двери.

Мужчина, словно тень, безмолвно кивнул и грубо толкнул девочку в спину.

Для хрупкого дитя этот толчок оказался подобен удару хлыста. Она едва не клюнула носом землю, и только моя рука, вовремя подхватившая её, спасла от неминуемого падения.

— Ты что творишь, изверг? Это ребёнок, а ты обращаешься с ней, как с падшей скотиной! — прошипела я, готовая вцепиться ему в глотку.

— Вали отсюда, нищебродка, — презрительно хмыкнул он в ответ.

— Рональд, всё же это аристократка, пусть и впавшая в немилость. Будь любезнее, — ровным голосом произнес чиновник.

Боже милосердный, куда мы попали? К счастью, замечание возымело действие, и прислужник барина больше не смел поднять руку. Молча доставив нас до ворот, он захлопнул их перед самым нашим носом.

— Если еще раз сунетесь сюда, окажетесь в темнице. Советую убираться подобру-поздорову, — бросил он напоследок, развернулся и, насвистывая какую-то мерзкую мелодию, поспешил обратно в дом.

Я застыла у забора, растерянно оглядываясь. Куда идти? Неведение с каждой секундой разжигало панику. Ребенок же, доверчиво прижавшись ко мне, смотрел с надеждой, ожидая спасения.

Заметив вдалеке силуэты домов, я поняла, что это, должно быть, деревня, принадлежащая барону, отцу девочки, чьё тело мне досталось. Нужно добраться туда, но что-то удерживало меня. Неизвестно, как барин относится к своим крестьянам. Если плохо, то и к нам отношение будет соответствующее. Но медлить нельзя, надо идти. В этот момент скрип калитки привлек мое внимание. Из-за угла, украдкой оглядываясь, к нам приближалась Лилиана.

— Девочки, я собрала немного еды и сменную одежду, что успела вынести из комнат. Денег у меня нет, но я предлагаю вам мой дом в Алуште, хотя бы на время. Он остался от родителей, а я там почти не бываю. Живите сколько душе угодно. Если поспешите, доберетесь до наступления ночи. Пройдете Малую, это наша деревня, что сейчас видна вдали, и идите всё время прямо. Следующей будет Алушта. Там спросите, где дом семьи Лотт. Ключи я положила в корзину вместе с вашими документами. Ах да, вы ведь про них совсем забыли, — она тяжело вздохнула. — Идите, милые, больше ничем помочь не могу. Да хранит вас Всевышний.