Вторая жизнь барышни-крестьянки

Глава 9

Алиса

Вырвавшись из людского водоворота, словно пробка из бутылки искрящегося шампанского, я с облегчением перевела дух. Продираться сквозь эту бурлящую толпу, где яблоку негде упасть – то ещё испытание.

— А вот и лавка, — улыбнулся старик и указал на двухэтажный серый дом, над дверью которого находилась, потемневшая от времени вывеска с надписью «Одежда».

Моё растерянное выражение лица вызвало у деда добродушный смех.

— Не смотрите так, госпожа! Сами убедитесь, что не всё так плохо. Вы можете прогуляться по этой улице, а я пока с Живиком посмотрю ряды с продуктами. Через час встречаемся здесь. Может, вам что-то нужно прикупить?

— Спасибо, Вито, вы мне тогда так много всего привезли… Если можно, купите растительного масла, а если не найдёте, то жира, но чтобы не сильно пахло.

Дед усмехнулся в седые усы.

— Найду такое масло, госпожа, не сомневайтесь.

— Хорошо, Вито, — ответила я и, взяв за руку дочь, шагнула в распахнутую дверь лавки.

За порогом нас встретило просторное светлое помещение, словно сошедшее со страниц сказки. Казалось, здесь можно было найти всё, что душе угодно: от тончайшего нижнего белья до тёплых зимних шуб и добротных сапог.

Вдоль стен и в центре зала на деревянных вешалках красовались более дорогие изделия, украшенные затейливыми вышивками и узорами: рубашки, брюки, юбки, платья… В отдельной секции сверкали наряды для торжественных выходов. В проходах между рядами расположились лотки, заваленные всевозможными аксессуарами, мужским и женским исподним, простой одеждой для крестьян и рабочей одеждой. А чуть поодаль возвышался большой короб, набитый поношенными, но всё ещё добротными вещами. Дальше красовался ряд с детской и взрослой зимней одеждой. Здесь можно было выбрать шубы и полушубки из овчины или роскошных мехов.

Мы переходили от лотка к лотку, с любопытством изучая каждый предмет. Заметив несколько обрезков ткани – очевидно, остатки когда-то целых рулонов – я спросила о цене. Совсем юная девушка, лет шестнадцати, ответила, что за десять лоскутов просит пять лиронов. Я тут же отложила их в сторону.

— Мама, а зачем они тебе? — удивилась Сонечка.

— Помнишь одеяло с аппликациями, которое сшила бабушка Ира и которым когда-то укрывала тебя? — спросила я у дочери.

— Да! Ты ещё хвасталась, что бабушка сама его сделала!

— Так вот, я хочу сшить себе такое же, одного одеяла на двоих нам маловато будет, — ответила я и нежно потрепала дочь по голове. — А теперь пойдём смотреть зимние вещи…

Мы провели в лавке около часа. Я выбрала себе добротный полушубок из выделанной овечьей шкуры. Дочери приобрела шубку из какого-то незнакомого меха, а на ноги мы взяли сапожки, сильно напоминающие унты. Мои были с красной вставкой, а у Сонечки – с синей. Вдобавок купили нижнее бельё для нас обеих и по одному платью для дома.

Довольные покупками, мы вышли из лавки. Проходя мимо витрины маленького магазинчика с детскими игрушками, Сонечка остановилась и прилипла носом к стеклу, а потом мы пошли дальше. Следующая лавка принадлежала пожилой женщине, торговавшей цветами. В маленькой каморке стояли вёдра с цветами всех сортов и расцветок. Среди них было много знакомых, но один цветок с крупными кремовыми лепестками и ярко-жёлтой сердцевиной я видела впервые.

— Этот цветок называется ошадха, — услышала я голос хозяйки с рыжими, словно огонь, волосами.

Она, видимо, заметила мой интерес.

— Какое красивое название! — восхищённо произнесла я, вдыхая приятный аромат, напоминающий жасмин.

— Да, его часто используют в ароматических маслах, — ответила женщина.

— У вас есть ароматические масла? — удивилась я, вкладывая в свой вопрос один смысл, но женщина поняла его по-своему.

— Что вы! Ароматические масла продаются только в специальных магазинах, расположенных в аристократических районах. К тому же один маленький флакончик стоит не меньше тархима – золотой монеты, а это очень дорого даже для меня.

Я задумалась, разглядывая растение. Теоретические знания о том, как делается эфирное масло, у меня были – когда-то я интересовалась этим вопросом, но практики не было совсем. Любовь к познавательным телепередачам приносила свои плоды, но было немного страшно браться за то, чего никогда не делал. Ещё раз взглянув на цветы, я всё-таки решила рискнуть.

— Скажите, у вас есть цветы, идущие под нож? Мне бы хватило одних лепестков.

— В храм? Тогда могу предложить целую палитру увядающих лепестков, как раз хотела выбросить. Отдам за три лиры.

Я не стала спорить, приняла мешок, полный благоухающей печали осыпавшихся цветов (дома разберусь, что к чему), и щедро заплатила. С чувством выполненного долга я вышла из лавки, взяла дочь за руку, и мы вернулись к дому, где покупали одежду. Дед Вито и Живик уже поджидали нас.

— Вижу, славные обновы, — старик окинул взглядом нашу покупку, довольно хмыкнув. — Все ли закончено, госпожа?

— Да, Вито, все необходимое приобретено. Если вы готовы, можем отправляться в обратный путь.

— Тогда в путь, — старик резко развернулся и двинулся сквозь толпу, которая неохотно расступалась перед ним.

В спину нам неслись бранные слова и возмущенные возгласы. Под этот сердитый аккомпанемент мы добрались до телеги, в которой уже лежали мешки с провизией. Заметив мой мимолетный взгляд, Вито поспешил заверить:

— Я купил вам растительное масло, госпожа, не извольте беспокоиться.

Тронулись в обратный путь. Уже на подъезде к деревне староста сообщил, что завтра после завтрака выступаем в охотничий домик бывшего барона, отца нынешней Алисандры. Вито оставил нас у дома и поехал дальше, а Живик помог занести два больших двухлитровых бутыля с маслом. Отправив дочь мыть руки, я заторопилась разогреть суп, а сама принялась разбирать покупки. Выложила все на кровать, развесила в шкаф, оставив лишь ткань. Теперь нужно было достать из сундука плотный материал для основы, чтобы сено не кололось. Чтобы не рыться впопыхах, вытряхнула из сундука все содержимое. Рассматривая ворох белья, я вновь перевела взгляд на опустевший сундук. Что-то было не так, какое-то смутное ощущение тревожило меня.