Вторая жизнь барышни-крестьянки

Глава 10

Сергей

Я долго возвращался из небытия, то проваливаясь в липкую тьму, то возвращаясь густой туман, пока, собрав всю волю в кулак, не рванулся к свету и не открыл глаза. Первым, что я увидел, был деревянный потолок. Опустив взгляд, обнаружил, что светлые стены и пол тоже были из дерева, отличаясь лишь оттенками. Рядом с широкой кроватью, где покоилось мое измученное тело, стояли два стула с высокими спинками и сиденьями, обитыми бархатом глубокого, темно-синего цвета. Напротив возвышался огромный шкаф. Казалось, он доминировал в комнате, превосходя размерами всю остальную мебель вместе взятую. Шкаф был изготовлен из того же светлого дерева, что и стены. Из высокого окна, прикрытого длинными шторами, расшитыми цветочными мотивами, в комнату прокрался солнечный луч и нахально заиграл на моем покрывале. Не успел я как следует осмотреться, как дверь распахнулась, и на пороге возник темноволосый мужчина с короткой стрижкой, аккуратными усами и волевым квадратным подбородком. Его карие глаза, не мигая, устремились на меня, пытаясь, казалось, проникнуть в самую душу.

— Алекс, сколько еще раз мне придется вытаскивать тебя из этой клоаки? — прогремел мужчина. — Ты наследник славного рода Батс, а ведешь себя порой как заносчивый мальчишка. Хорошо, что твоя матушка давно упокоилась на небесах и не видит этого позора. Она бы сгорела от стыда за своего любимчика.

Мужчина замолчал, переминаясь с ноги на ногу и, не отводя от меня пристального взгляда, выдерживал паузу. Я же пребывал в каком-то оцепенении, совершенно не понимая, чего от меня ждут.

— Ну?! — недовольно рявкнул незнакомец.

— Э-э-э, я должен что-то сказать? — удивленно пробормотал я, глядя на него.

— Я жду объяснений, каким образом ты оказался в этом забытом богом районе, куда никто не суется без охраны или сопровождения? На крайний случай, у тебя должен был быть при себе артефакт защиты.

— Простите, с кем я имею честь говорить? — поинтересовался я.

А что?! По виду мужчина напоминал аристократа из 18-го или 19-го века, так что я решил вести себя соответственно. Мы тоже не пальцем деланы. Хм, интересная мысль, только вот где я ее слышал? Кто я, где я нахожусь, кто этот незнакомец? Вопросы множились, а ответов не было. Все, что было до пробуждения в этой постели, стерлось, превратившись в чистый, белый лист.

— Алекс, прекрати притворяться, а то потом опять будешь ныть, что я слишком строго наказываю тебя, лишая денег. И я уже всерьез об этом подумываю.

Пока ты в очередной раз ввязывался в сомнительные авантюры, я успел прибрать к рукам баронство Хана Брэдли. Мой человек уже отправился в поместье, чтобы проверить домовые книги, счета и привести в порядок особняк. Мне совсем не хотелось этим заниматься, но тысяча тархимов, ссуженных барону Брэдли, — немалая сумма. А он так и не вернул мне деньги. Пришлось обратиться в королевский суд, который меня поддержал.

Представь себе, сын, этот идиот покончил с собой, оставив двух дочерей, одна из которых еще совсем ребенок. Господа Гектор Вилтон и Ломан Давиес уже выехали в баронство. Я приказал выгнать девиц взашей.

— Не слишком ли жестоко? Все-таки потеря родителя — страшное горе для семьи Брэдли, и девочки еще не оправились от утраты.

— Ты знаешь мои правила, Алекс. Я никогда никого не жалею, иначе сядут на шею и свесят ноги. Хан должен был думать о своих дочерях раньше, а не искать легкий выход. Мужчина резко замолчал и, прищурившись, посмотрел на меня. — Сын, я не понимаю, что с тобой происходит. Ты никогда не был таким чувствительным и жалостливым. Обычно ты добивал, если человек оступался.

Я резко вскинул голову, чтобы увидеть, не шутит ли он. Увидев мое растерянное и побледневшее лицо, хозяин дома хмыкнул и добавил:

— Я утрирую, Алекс. Не пойму, что происходит, где твои обиды, крики, вопли о несправедливости жизни?

— Я ничего не помню, — прошептал довольно тихо, но мужчина услышал.

— Погоди, как это не помнишь ничего?

— Ни кто я, ни как меня зовут. Напрочь забыл все, что было до того, как очнулся на этой кровати с пустой головой, словно не было никакой жизни до этого момента.

Мужчина внимательно оглядел меня и, не произнеся ни слова, вышел из комнаты. Я расслабился, радуясь короткой передышке, и попытался восстановить хотя бы крошечный обрывок памяти, но от напряжения у меня разболелась голова, а в висках застучало так, словно там разразилась буря. Резкая тошнота подкатила к горлу. Я закрыл глаза, пытаясь отвлечься, но в этот момент дверь снова открылась, и мужчина с усами вошел в комнату, ведя за собой незнакомца с маленьким чемоданчиком в руках.

— Барон, я лекарь, господин Стэн, позвольте осмотреть вас?! — произнес он, ставя свой потертый чемоданчик на тумбочку.

Его руки потянулись ко мне, и, хоть память была словно выжжена, интуиция вопила: что-то не так. С недоумением я уставился на его вытянутые ладони, окутанные странным, зеленоватым свечением.

— Ничего себе! — вырвалось у меня невольно. — Вы что, Дэвид Копперфильд?

— Э-э-э, нет, господин. Это целительская магия, — смущенно пробормотал лекарь.

— Магия? Слово знакомое, но отчего-то кажется таким нереальным, будто ее и вовсе не существует…

Не ответив, господин Стэн извлек из недр своего чемоданчика две склянки и водрузил их на тумбочку.

— Зелье с синей этикеткой – по одной капле трижды в день, с зеленой – полчайной ложки, размешать в воде и пить перед сном, — отчеканил он указания и повернулся к барону. — Господин Батс, не найдется ли у вас пары минут для беседы наедине?

Жгучее любопытство терзало меня, но тело не слушалось. Едва мужчины покинули комнату, как в спальню, потупив взор, проскользнула юная светловолосая девушка. Она молча забрала склянки и, робко взглянув на меня, спросила:

— Господин, будут ли еще какие приказания?

— Нет, можешь идти.

Едва заметно присев в реверансе, она пулей вылетела из спальни. В ней читался какой-то испуг, вот только чего именно она боялась, было непонятно.