Вторая жизнь барышни-крестьянки

Глава 11

Сергей

Не прошло и недели, как отец Алекса, ставший теперь и моим отцом, усадил своего непутевого сына за кипы документов и приставил ко мне управляющего имением, дабы я постиг все тонкости управления не только отцовскими землями, но и новоприобретенными. Почему непутевый? Алекс, то есть душа, прежде обитавшая в этом теле, был еще тот… мерзавец. Простите, но иного слова для юнца, чьи поступки не знали удержу, не подобрать. Все пороки сплелись в его юной душе: жестокость, злоба, зависть, трусость и многое другое, о чем я еще не успел узнать. Не зря служанка в ужасе шарахнулась от меня в первый же день моего пробуждения. Ведь этот юнец осмелился грязно домогаться невинной девушки! Если бы не вмешательство отца, очередная простолюдинка лишилась бы невинности.

Память не спешила возвращаться, но по перешептываниям за спиной я уже делал определенные выводы о характере Алекса. А то, что я оказался не в своем теле, стало окончательно ясно, когда во сне я увидел яркий призрак, поднимающийся из той самой черной кареты, что преследовала меня в кошмарах с первого дня. Я на все сто процентов был уверен, что это был я. Принять эту чудовищную реальность было непросто, но я старался совладать с бурей эмоций. Но кто были те люди, погибшие в карете, и кем они приходились мне? Эта информация оставалась для меня за семью печатями, надеясь, что не навсегда.

Со всем возможным рвением я взялся за дела. Поначалу отец и слуги настороженно присматривались ко мне, но мое поведение внушало отцу все больше надежд, нежели прежняя распутная жизнь его сына. Лекарь навещал меня дважды, но, как и прежде, уходил молча, не давая никаких объяснений. Все же мне удалось выведать тайну его шептаний с отцом. Об этом мне, немного позже, поведал один из слуг, который, как выяснилось, частенько шпионил за отцом и докладывал юному господину. Пока я молчал, но твердо решил рассказать отцу, чтобы он избавился от этого прихлебателя.

Уил, мой личный слуга, обладал слабым даром воздуха, которым весьма умело пользовался. Выучив несколько заклинаний, юноша частенько подслушивал разговоры хозяина, слуг и уличные сплетни. Так вот, Уил поведал, что рана, полученная мною в голову, смертельная, и Алекс Батс не имел ни единого шанса выжить, но я, к удивлению лекаря, еще дышал, когда меня нашли. Видимо, моя душа отчаянно пыталась удержаться в этом теле, а магия, пусть и слабая, ускорила процесс заживления ран. Это поразило лекаря, заставив усомниться в своих целительских способностях, о чем он и поведал моему отцу. Тогда господин Стэн и выдвинул гипотезу о вселившейся в тело наследника чужой душе, увидев разительные перемены в моем поведении. Отец мимоходом заметил, что прежде мы с лекарем терпеть друг друга не могли, а в последний раз я разговаривал с ним на равных.

— Алекс, — окликнул меня отец, войдя в свой рабочий кабинет, из которого я его неосознанно вытеснил, заняв территорию и буквально погребя себя под грудой бумаг.

— Да, отец? — я поднял голову от документов.

— Ты совсем не бережешь себя! Боялся, что ты вновь пустишься во все тяжкие, но вижу, мой мальчик поумнел. Только не пойму, что ты ищешь в этих бумагах?

— Не знаю, отец, но меня не покидает ощущение, что нас обворовывают! — задумчиво произнес я.

— С чего ты взял? — мужчина мгновенно подобрался, словно гончая, почуявшая запах крови.

— Пока не знаю, это всего лишь предчувствие. Несколько раз просматривал записи, но ничего конкретного найти не смог.

Выхватив одну из бумаг, отец пристально всмотрелся в записи.

— Не вижу ничего подозрительного, вроде все верно написано.

— В том-то и дело! Все слишком идеально. Давай посмотрим на это с другой стороны: маловероятно, что в подсчетах допущена ошибка, ты сам все проверяешь, верно? Значит, дело в другом.

Я взял отчет, в котором управляющий фиксировал приходы и затраты на кухню. Сам управляющий в это время занимался своими прямыми обязанностями, а я корпел над документами в одиночестве. Почувствовав, что мой взгляд за что-то зацепился, я перечитал запись еще раз, потом еще… Отбросив бумагу, я принялся перебирать другие, в поисках записей о выплате налогов крестьянами. Старый барон молча наблюдал за мной. Когда нужный документ оказался у меня в руках, я сравнил его с тем, что отложил ранее, пытаясь найти нестыковку. Отец подошел ко мне и начал так же внимательно изучать отчеты. И вот оно! Мы нашли то, что искали. Переглянувшись, мы отложили все остальные бумаги и принялись изучать эти два документа более тщательно, затем подняли аналогичные документы за предыдущие годы. Когда слуга пришел позвать нас на обед, а затем и на ужин, мы лишь отмахнулись, погруженные в свои расчеты. Лишь поздним вечером мы закончили свои подсчеты.

— Я его убью! — сквозь зубы процедил барон, глядя на число, написанное внизу листка.

— Если ты его убьешь, отец, мы не сможем вернуть украденные деньги, — попытался я охладить его пыл.

В некоторой степени я понимал его ярость. Управляющий получал достойное жалование, но умудрился за годы своей работы украсть, по нашим подсчетам, около пяти тысяч золотых монет! Особенно усердно он воровал последние пять лет. На эти деньги можно было бы купить роскошный особняк в столице, недалеко от королевского дворца.

Схема была до жути проста и оттого гениальна в своей наглости. Управляющий принимал телеги с зерном да овощами под строгий учет у старост, а спустя пару дней, словно из рога изобилия, изымал "излишки" и отправлялся на рынок. Все записи чисты, как слеза младенца, придраться не к чему. Товар сбывал оптом, с легкой уступкой, а по возвращении в особняк составлял докладную с указанием вырученной суммы. Не учел лишь одного пройдоха: его сумма стабильностью своей напоминала застывшую лаву посреди бушующего вулкана, тогда как на рынке цены кипели и менялись, словно капризная девица. Цены взлетели до небес, налоги сломили хребет, а старый барин, как назло, пребывал в блаженном неведении. Разницу же управляющий, не дрогнув рукой, отправлял прямиком в свой карман.