Вторая жизнь барышни-крестьянки

Глава 12

Алиса

Дед Вито, верный своему слову, появился с первыми лучами солнца. Я едва успела накормить Сонечку, когда услышала скрип колес телеги, остановившейся во дворе. Дочь, к моей радости, не выказала ни малейшего желания отправиться со мной в лес, да и Пушок, казалось, разделял ее настроение. Быстро одарив дочку поцелуем и потрепав по холке ворчливого, но уже такого родного питомца, я накинула на плечи теплую шаль и выскочила на улицу. Холодный ветер обрушился на меня ледяным объятием, пронзительная дрожь мгновенно сковала тело, заставив невольно съежиться. Заметив, как я кутаюсь в шаль, староста лишь хмыкнул в усы. — Видать, не привыкать вам, госпожа, к деревенским дорогам да телеге тряской. Тулуп бы вам не помешал, для тепла, — проговорил старик, покачивая головой, хотя сам, казалось, не замечал пронизывающего ветра. То ли привык, то ли и впрямь обладал каким-то секретом, но даже не думал кутаться потеплее.

Дед Вито хотел было что-то сказать, но ветер безжалостно уносил слова, превращая их в неразличимый шепот. Поняв тщетность попыток, он сердито махнул рукой, и остаток пути мы проделали в молчании.

Кажется, прошло не меньше получаса, когда, петляя вдоль кромки леса, мы свернули вглубь и, проехав еще немного, оказались на небольшой поляне, словно спрятанной в объятиях вековых деревьев. В самом центре опушки возвышался добротный бревенчатый дом с крошечными, едва заметными окнами, а позади него виднелись какие-то хозяйственные постройки, назначение которых мне было неясно. Остановив лошадь, староста ловко спрыгнул на землю и помог мне выбраться из телеги. Затем, достав из-за пазухи старый, потертый ключ, он направился к двери. Заметив мой удивленный взгляд, Вито пояснил:

— Барин любил здесь останавливаться, да вот беда, ключи вечно забывал. Я и был у него вроде как ключник, всегда запасной при себе держал, — довольно улыбнулся старик, вспоминая минувшие дни. — За домом конюшня да псарня есть, но давно они пустуют. Не думаю, что там найдется что-нибудь полезное.

Дверь со скрипом распахнулась, и мы вошли внутрь. Большой холл и просторная гостиная встретили нас чистотой и порядком. Я подозревала, что здесь не обошлось без магии, но какой именно, сказать не могла. Мои знания о мире и магии оставляли желать лучшего, да и свитки Живика еще ждали своего часа.

С любопытством оглядываясь по сторонам, я отметила, что бревенчатые стены густо проконопачены мхом – старинный способ утепления домов. В потолке, вокруг сучков, застыли прозрачные капли смолы, словно янтарные слезы леса.

Первым делом мы прошли на кухню – в самое теплое место во всем доме. Хотя и здесь ощущалась легкая прохлада, все же температура была заметно выше, чем на улице. Огромная печь занимала почти половину кухни. Побеленная известью, с черной, закопченной сажей, она сиротливо ждала, когда о ней вспомнят. Чернота вокруг устья недвусмысленно говорила о том, что здесь чаще топили дровами. Дед Вито, подойдя к печи, открыл небольшую нишу, в которой виднелся тускло мерцающий магический камень, и одним движением руки поджег его.

— Ох! — невольно воскликнула я от неожиданности, а дед Вито лишь довольно прищурился:

— Не велика во мне магия, всего-то и могу, как высечь пальцами небольшую искорку.

— Дедушка Вито, а ты не пробовал развивать свой дар? — с любопытством поинтересовалась я, кто знает, может, здесь это в порядке вещей.

— Была такая мыслишка, — старик снял шапку и задумчиво почесал затылок. — Только потом подумал, а для чего мне это?

— Ну как же? Хотя бы те же самые артефакты подзаряжать – копеечка лишней не помешает, — с недоумением ответила я.

Старик заливисто, по-молодецки рассмеялся.

— Ой, госпожа, простите великодушно, — вытирая рукавом выступившие от смеха слезы, произнес староста. — Да мне на подзарядку одного малюсенького артефакта две недели понадобится. Вы вон больше десятка за три дня управились, а я бы пять месяцев ковырялся. Так что мне проще заплатить.

Тепло от печи медленно, но верно проникало сквозь одежду, и меня начинало клонить в сон. Чтобы прогнать дремоту, я поднялась, скинула полушубок, накинув на плечи шерстяной платок, и огляделась.

— С чего начнем?

— Со спальни барина. Господин любил нежиться на мягкой постели, наверняка пуховые подушки да одеяла там остались, да и сундуки какие-нибудь стоят. Правда, что в них, не знаю, но надо брать всё. Что не пригодится, продадите.

— Дед Вито, да тут сырость такая, неужели хоть что-то могло уцелеть? – Голос дрогнул, и я жадно впилась взглядом в морщинистое лицо старосты, ища подтверждения своим надеждам.

— Эх, голубка, да батюшка твой после каждой охоты магией своей чародейской сохранность накладывал. Ни зверю пробраться, ни злому человеку, на чужое добро падким. А таких, сама знаешь, свет полон – что ни украсть, так испортить норовят.

Старик оказался прав, как всегда. В спальне барона, словно застывшей во времени, и трёх гостевых покоях, где громоздились кровати под бархатными покрывалами, всё дышало былой роскошью. Мы выволокли на свет старые матрасы, тяжёлые одеяла, подушки, затканные когда-то золотом шторы – всё, что можно было увезти с собой в этот первый раз. Забрали кухонную утварь, чудом уцелевшую, и два огромных сундука, доверху набитых отцовской одеждой. Их я решила перебрать уже дома, в тишине.

— Жаль кровати оставлять, – прошептала я, больше себе, чем кому-либо, – Надоело на лавках спать.

Но острый слух старика уловил мои слова.

— И кровати заберём, госпожа. Теперь дом без защиты, будем всё вывозить, пока лихо не пришло.

Укладывая в корзины чудом сохранившиеся глиняные горшки, я наткнулась на неприметный люк в полу. Подпол.

Спустившись вниз, я не обнаружила съестных припасов, но заметила ещё одну дверь, притаившуюся в полумраке. За ней оказался ледник – царство вечной мерзлоты, где стены, пол и потолок были покрыты толстой коркой льда. На огромном крюке, в самом центре ледяного зала, висела туша крупного зверя. Кого именно – разобрать было сложно. Лишь опытный глаз Вито мог определить породу.