Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 4 СЕСТРА

Герцог прошёлся вдоль комнаты и остановился напротив открытой двери. Он посмотрел на мою служанку, ожидающую меня в коридоре. А потом перевел взгляд снова на меня.

Я лишь пожала плечами.

Девушка целиком располагала моим доверием. Её присутствие в коридоре никак не беспокоило меня, наоборот, она обеспечивала хоть какую-то защиту моей чести.

Эва испуганно посмотрела на герцога, она стояла, неудобно оперевшись на стену:

— Прошу, располагайтесь, — он указал на мягкий диванчик в примыкающей к кабинету гостиной.

— Дверь я оставлю открытой.

— Спасибо, — сказала я с благодарностью за такую заботу об Эве.

Я оглядела кабинет, быстро пробежалась взглядом по полкам. Я уже была в этом кабинете не раз, но ещё никогда не замечала такой беспорядок. На письменном столе из красного дуба громоздилась целая гора бумаг: письма, скреплённые сургучом с печатями герцогства, доклады, блокноты и свитки. С пера, упавшего из чернильницы, медленно капала тушь.

Герцог, проследив за моим взглядом, поставил правильно перо, и устало провёл рукой по волосам.

— В герцогстве уже давно проблемы. Мне не стоило так надолго оставлять свои земли…

Я посмотрела на него с немым вопросом в глазах.

— Никто из моей семьи не смог справиться с проблемами, как нужно было. Я слишком много переложил на них. Слишком много времени проводил в походах на Юг. И всё своё время сейчас провожу здесь, в королевском дворце, выполняя поручения короля.

Он отступил на шаг, бросил раздражённый взгляд на кипу документов.

— Я и сам не заметил, как сильно увяз в проблемах мой родной дом.

— Преступность выросла везде… — пробормотала я тихо, вспоминая последние собрания, на которых я присутствовала как секретарь.

— Я не мог оставить дворец, и попросил Орден Порядка вмешаться, разобраться на месте.

Я понимала его нелюбовь к столь радикальным и категоричным членам Ордена Порядка. Ими двигали лишь убеждения, а за ними они не видели реальных судеб людей.

— Раз вы сами их позвали, то, наверное, на то есть причина…

Снова и снова поддерживала его я. Сама не понимала причины.

— Не стоило этого делать, — мрачно добавил он.

Я уже не могла ничего сказать, в моей груди росло напряжение, а интуиция так и кричала: беда.

Герцог подошёл ближе к столу, отодвинул второй стул и поставил его четко напротив меня. Лицо мужчины было напряжено, а брови сурово сведены. Когда он сел так близко, я смогла разглядеть и морщины, появившиеся у его глаз.

Он протянул свои руки ко мне и взял мою ладонь. Тяжело вздохнул.

Я должна была забрать свою руку, но посмотрела на дверь. Мне не видно было служанку, коридор и слуг герцога, значит оттуда не было видно и нас. Я понимала, что если кто-то увидит нас, будет скандал. Но слишком сильное чувство, что впереди нас ждёт нечто худшее, чем скандал или сплетни, не отпускало меня.

Феликс погладил мою ладонь легкими успокаивающими движениями.

— Я хочу, чтобы ты знала, — тихо сказал он, заглядывая в мои глаза.

— Прошу поверь мне, если бы я был в курсе, что Орден обнаружит, я бы никогда не допустил их поездки туда.

Слова герцога постепенно доходили до меня, они резонировали с той дрожью, которая сегодня прочно засела в моей душе.

— Я сделаю всё возможное, чтобы исправить происходящее.

Тревога только нарастала, несмотря на все заверения, и попытки герцога успокоить меня.

— Я очень люблю тебя, — беззвучно сказал Феликс.

Понимала, что это не признание влюбленного человека. В этих словах была новая глубина, серьезность и тяжесть прожитых и будущих лет.

— Я люблю тебя больше, чем кого-либо на этом свете... Я так жалею о том дне, о той ошибке, которую совершил.

Его голос звучал низко. И почему-то только сегодня я не смогла попросить его замолчать.

Нам не нужно об этом говорить. Нам не быть вместе.

Я уже мысленно настроилась снова поднять между нами ту стену, за которой я пряталась от душевной боли и прочих проблем. Я, наверное, тоже была влюблена, но не могла позволить себе такой слабости. Я в храме поклялась быть честной перед собой, перед миром, перед данным мне мужем. Также, как я, поклялся и он.

— Я знаю, — тихо сказал герцог, словно чувствуя мои сомнения и дрожь.

— Я знаю, что ты не хочешь со мной никаких отношений. Я понимаю, что женат. Женат на твоей сестре.

Я не хотела об этом говорить и отвела глаза.

— Вижу, как тебе тяжело. И понимаю, что любое наше действие может причинить им боль.

Я закрыла глаза. Глубокое чувство вины пронзило меня до самых костей.

— Этот разговор уже доставляет страдание моей сестре, — ответила я едва слышно, словно признаваясь в собственном преступлении.

—Нужно… нужно вернуться к делам…

Герцог отпустил мои руки. Медленно вернулся на своё место. Он вновь сидел напротив меня, и нас разделяли горы бумаг на широком полотне стола.

— Извини, я всё-таки должен был разобраться сам. Члены Ордена не сосредоточились на преступности в городах… Они провели расследование в моей семье…

Его длинные пальцы перебирали пергаменты, пока он не вытащил один конверт. Я сразу же обратила внимание на сломанный синий сургуч. Герцог протянул письмо мне.

Я схватила бумагу и с жадным любопытством принялась читать.

— Этого не может быть! — я сама не заметила, как вскочила со стула.

— Это просто глупость! Мою сестру обвиняют в измене!

Сжав пальцами и без того хрупкий пергамент, я вновь и вновь перечитывала строки:

«Государственная измена… неопровержимые доказательства… свидетели и соучастник»

«Смертная казнь»

— Но о каких доказательствах идёт речь? Здесь написано, что они привезут их с собой? — спросила я, заглядывая герцогу в глаза.

— Они поймали герцогиню... с любовником... на месте прелюбодеяния.

Я не понимала: причём тут Орден? О какой измене идёт речь?

Я, конечно, знала, что Орден Порядка был строг и жесток в отношении семейных уз, особенно когда речь шла о провинностях женщин. Но если герцогу это безразлично, если он не выдвинет обвинений о поруганной чести семьи.