Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 6 КОНЕЦ

Ужасные крики сестры эхом ударялись о каменные стены темницы.

Мир потерял целостность, чёткость — всё двоилось в глазах, в ушах стоял гул. Словно издалека, из коридора, послышались торопливые шаги. Это стражники сновали по коридорам.

Пальцами, проведя по каменному полу, мысленно описывала темницу, в которой я оказалась. Так я пыталась сохранить сознание, удержать себя в этом мире хотя бы ещё на несколько мгновений дольше…

Темница… Каменный пол… Холодные стены… Крики сестры…

Я пришла за чем-то важным… нет… я должна была спросить, узнать…

Очнувшись от оцепенения, я, упираясь руками о каменный пол, привстала и посмотрела на Селию. От боли и резкого движения у меня закружилась голова, комната расплывалась перед глазами, но я упрямо смотрела лишь на неё.

Сестра удивлённо придвинулась ближе ко мне.

— Королевство падёт? — прошептала я с трудом и в ответ увидела яркий блеск в её глазах.

Перед глазами всё плыло, оставаться в этой комнате, в этой реальности становилось всё тяжелее. Но у меня была цель…

— Когда?

Тишина.

— Когда падёт наше королевство? — взмолилась я.

С трудом выговаривая последний вопрос, я стирала пальцами капающую кровь. Я просто не могла больше удерживаться на руках и ударилась о холодную поверхность пола. Селия склонилась надо мной, закрывая едва дребезжащий свет, с трудом проникающий в эту темницу.

— О, милая Оливия, — сказала она с безумной усмешкой, растягивая слова. — Я должна была убить кого-то важного. Но ты тоже сойдёшь…

Она злорадно посмотрела на меня, а её губы постепенно растягивались в усмешке.

— Они надеялись, что я убью его… разрушу защитный барьер его земель…

Селия прижала ладонь к груди, наслаждаясь своим предательством и этой безумной речью.

— Но вы так близки… Может, это любовь всей жизни? — она посмотрела на меня, выразительно изгибая бровь. — Смерть самого дорогого тебе человека, наверное, ранит душу. Думаю, я сделала свой вклад… в ослабление границы…

Дверь распахнулась.

Перед моими глазами всё плыло, я видела, как вокруг сменяются одни лишь тени. Разные голоса заполнили комнату, а среди них отчётливо различался один — голос, раздающий приказы.

— Оливия, слышишь? Не закрывай глаза!

Тяжёлая рука легла мне на живот, непонятная жидкость стекала по губам и жгла горло, неизвестная сила оторвала меня от пола.

И снова мир прояснился. Герцог держал меня на своих руках.

Мужчина быстро оглядел комнату, он не мог не заметить огромную руну на спине Селии. Она горела чёрным светом, и всполохи магии прощупывали комнату. Я слышала, как он говорил, наверное, с Карлом, грубо, безапелляционно выдавая один приказ за другим.

— Пусть Орден разбирается с ней.

Клинок, небрежно брошенный на середину комнаты, постепенно растворялся, превращался в чёрный дым. Феликс посмотрел на пол и снова на руну Селии, он точно видел связь.

— Мне кажется, клинок может убить и её, — он указал пальцем на сестру.

— Узнать у неё всё! Быстро!

Я старалась оставаться в сознании и, чтобы облегчить себе задачу, придвинулась к его груди. Мне казалось, что его сердце бьётся в том же ритме, что и моё.

— Феликс… — прошептала я, впервые в жизни называя его по имени. — Кажется, они нападут сегодня, они хотели ослабить границу…

Я вцепилась в его одежду, оставляя на чёрной ткани кровавые отпечатки пальцев.

Время уходит — нам нужно было спешить.

Ему нужно было спешить.

Темнота постепенно рассеивалась. Герцог нёс меня на руках из темницы, широкими шагами он в два счёта пересёк коридор. Вокруг нас — суматоха: солдаты бросались выполнять приказы, другие готовили новобранцев для выдвижения. Я слышала, как он позвал лекаря,

Феликс всё это делал быстро, не выпуская меня из рук.

Эва, моя служанка с лицом белее снега, мельтешила следом, иногда она шла рядом, едва успевая не отставать, а иногда убегала вперёд, открывая дверь.

Коридоры темницы, стены казармы, резкий, режущий глаза свет, снова коридоры, но уже просторные, с красными гобеленами и тёплым мягким светом, и, наконец, мои покои в королевском замке.

Меня уложили на кровать, Эва подала подушку. Герцог поднёс к моим губам целебное зелье. Феликс опустился рядом на колени, взял мою руку в свою и тихо прошептал:

— Сейчас зелье поможет… Я останусь, пока они не позовут меня… Потом, ты знаешь, я должен уехать. Я останусь с тобой до самого выдвижения…

Его пальцы переплелись с моими, зелье и правда помогало, с новым глотком холодная темнота постепенно отступала, хотя с каждым разом её становилось всё больше. Я закрыла глаза, чувствовала, как тёплая ладонь убирает влажные пряди волос с моего лица.

— Не закрывай глаза, Оливия! Продолжай бороться! — требовал он.

Час выступления армии приближался вместе с рассветом. С улицы доносились приглушённые звуки: лошади стучали копытами о брусчатку мостовой, лязг оружия и доспехов смешивался с голосами старших, звучал горн.

— Эва! — голос герцога пробудил не только меня. Бедная служанка вздрогнула и испуганно всхлипнула. Всё это время она сидела в углу, девушка не смела ни плакать в голос, ни пошевелиться.

— Лекарь принесёт ещё зелья, сразу напоишь им свою госпожу.

Девушка закивала с удвоенной частотой.

— Я пришлю своего мага… — он внимательно смотрел на девушку, его голос звучал как приказ, — внешности его не пугаться, допустить его до миледи… Ты должна сказать всем, это мой приказ!

Тихо, словно он говорил сам с собой, герцог прошептал:

— Он должен будет исцелить её любой ценой. Маг должен успеть…

Феликс навис надо мной, наклонился, и его губы нежно опустились на мой лоб. Своей рукой он крепко сжал мою кисть. Я понимала, что это было прощание, но у меня не было сил, чтобы что-то сказать в ответ.

Он ушёл, громко захлопнул дверь, его голос и голоса солдат ещё долго тихим эхом гуляли по коридору. Я вновь закрыла глаза. Не знаю, смогу ли я дождаться лекаря, но тяжёлая тьма всё сильнее затягивала меня в глубокий сон.