Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 34 ДРУГОЙ ВЗГЛЯД НА ВСТРЕЧУ

Я жила точно по расписанию, стараясь успеть все. Змею я всё-таки оставила у себя в ящике, пусть и ненадолго. Бедный представитель чешуйчатых оказался мне неожиданно полезным: с помощью змеи я оттачивала свой дар. Почти каждую свободную минуту проводила в кабинете, сосредоточенно пытаясь с помощью дара определить, в каком ящике пряталась змея, а какой оставался безопасным. Конечной целью было — не глядя, наощупь открыть нужный ящик и спокойно опустить туда руку, точно определив безопасный.

Увы, усердные служанки, проявив чересчур рвения, открыли кабинет и оба ящика раньше времени. И вот уже Леннокс вынужденно завершил расследование, не найдя улик, а мне пришлось на время приостановить свои эксперименты с даром.

В прошлой жизни такие упражнения давались мне гораздо легче после первого же проявления дара. Сейчас же неудачи угнетали. Раздосадованная, я решила сосредоточиться на других методах самозащиты. Я прекрасно осознавала, что в бою не смогу победить обученного рыцаря или любого другого мужчину, но собиралась хотя бы оказать сопротивление — или, в худшем случае, создать максимум неудобств тому, кто решится причинить мне вред.

Как же я обожала тренировки с сэром Алдретом. Убедить Леннокса поддержать меня в строительстве тренировочного плаца оказалось несложно — этот проект не бил по казне так больно, как странные утечки средств в прошлом, о которых всё чаще докладывал господин Хоффман.

Гораздо сложнее было убедить сэра Алдрета, что люди в округе должны не просто уметь прятаться при нападении, но знать, как действовать, а лучшие из них должны быть подготовлены к сражению. Я думала о будущем: о возможной угрозе с Диких земель и о чужих армиях, что однажды могут пересечь наши границы.

Сэр Алдред же был человеком практичным: его волновали патрули на дорогах, порядок в селах, снижение преступности. С этой целью мы и начали тренировки юношей — как из города, так и из деревень.

Многие из них раньше перебивались сдельной работой, а порой — и воровством. Но здесь они получали возможность заработать за честный труд. Несколько часов на плацу — и в кармане монета.

Такой подход пришёлся по вкусу многим. А когда я — герцогиня — впервые появилась на плацу в тренировочном костюме, с мечом в руках, никто не осмелился смеяться. Кто-то, возможно, отнёсся с лёгким недоверием. Но большинство решило: я лично проверяю то, за что заплатила.

Следующая трудность заключалась в том, что со мной все отказывались заниматься.

Сражаться с девушкой? Позор. Проиграть знатной даме? Ещё больший позор. А победить герцогиню? Вдруг кто-то решит, что это неуважение, и последует наказание.

После двух недель изнурительных тренировок с деревянным чучелом и стеной, которая не огрызается в ответ, я не выдержала таких тренировок. Ранним утром я направилась прямо к сэру Алдреду.

Я рассказала ему о страхах любой молодой леди. О том, как часто мне приходилось путешествовать с минимальным сопровождением. О том, как я любила выбираться в город тайно, вместе с Эвой и Ленноксом, в простой одежде. И, наконец, о своем самом глубинном страхе — перед Стеной. Той, за которой начинались Дикие Земли. И он согласился заниматься со мной лично.

Сначала он только защищался. Лёгкие уклонения, ленивые парирования, будто отмахивался от назойливой мухи. Но с каждой новой тренировкой что-то менялось. Он начинал видеть во мне соперника, слабого, но соперника. И вскоре я получила первые ответные выпады, потом его удары стали точнее, а глаза — сосредоточеннее.

Этот поединок стал одним из лучших в моей практике. Я была на пределе — измотанная, покрытая потом, с горящими от напряжения мышцами. Но внутри меня жила уверенность: сегодня я смогу. Хитростью, скоростью, упорством — пусть всего на один удар, но я достану сэра Алдреда.

Я нападала снова и снова, с расчетом, с азартом. И впервые он начал отвечать. По-настоящему. Не щадя меня, не играя. Он двигался быстро, бил точно. Я чувствовала, что приближаюсь к своему моменту.

Меч тяжело давил на плечо, каждая атака отзывалась глухой болью в запястье, но я продолжала. Скорость — моё единственное оружие. И я пользовалась им до последнего вздоха.

Шум вокруг — выкрики, смешки, тяжелое дыхание зрителей — я ни на что не обращала внимание. Остались только я, меч, и сэр Алдред. Я была сосредоточена как никогда. И верила: сегодня я буду гордиться собой.

Всё шло хорошо. До того самого мгновения, когда я услышала голос. Голос, который согласно всем моим ожиданиям, не должен был прозвучать здесь сегодня. Это был голос герцога, моего дорогого мужа, который даже не предупредил о своем приезде. И голос его был холодным и насмешливым, узнаваемым до дрожи.

***

После поединка, свидетелем которого стал герцог, я брела к замку, поникшая и уставшая, но все еще чувствовала на себе взгляд герцога — тяжёлый, обжигающий, как полуденное солнце над обнажённой кожей. Он не отводил глаз, и мне приходилось идти прямо, с расправленными плечами, будто его взгляд — это копья, вонзающиеся мне в спину. Я дрожала, но не позволила себе ни малейшей слабости. Я знала: если оступлюсь — проиграю.

Пока мужчины обсуждали произошедшее на тренировочной арене, я успела отдать Эве чёткие приказы. Слуги должны были выстроиться у главного двора, знамена — подняты, флейтист и барабанщики — занять свои места. Герцог должен был въехать в замок как хозяин, пусть даже он давно не был тут и заранее не написал. И если он надеялся застать меня в растерянности — то просчитался.

Я не переодевалась. Мой кожаный жилет всё ещё был затянут на груди, тренировочные сапоги в пыли, волосы рассыпались по плечам. Я чувствовала себя как воин, а не как покорная жена — и пусть будет так.

Леннокс, сдерживая лёгкую хромоту от быстрой погони за мной, уже строил юношей вдоль каменной дорожки. Лучшие из них — рыцари сэра Алдреда и те, кого мы обучали — держали мечи остриём вниз, как полагается при встрече господина. Остальные, кто едва умел держать клинок, стояли поодаль. Я отметила, как один из них — тот, что вчера боялся даже деревянного меча — выпрямился с удивительным достоинством. Вера в дело делает из мальчиков мужчин.