Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 43 СЛУХИ

— И какую правду вы хотите от меня услышать, если сами не готовы быть со мной откровенным?! — выпалила я в гневе.

Герцог промолчал. Ни единого слова, ни тени раскаяния — и в этот момент у меня исчезли последние иллюзии о возможности честного разговора.

— В таком случае… прекрасно. Я ухожу, — бросила я, резко развернувшись на каблуках и направившись к двери.

Но он догнал меня за два шага. Его рука сомкнулась на моем запястье, не позволяя мне уйти.

— Вы прекрасно справлялись с обязанностями. Это — правда, — произнёс он, голос стал хриплым от сдерживаемого гнева. — Но остальное? Вы даже не пытаетесь это объяснить.

Его брови сдвинулись, а челюсть была напряжена — он едва сдерживал себя.

— Остальное? — я посмотрела на него с искренним недоумением.

— Колдовство. Тёмная магия, — процедил он, прищурившись. — Или вы и дальше будете делать вид, что ничего не знаете о этих слухах?

— Не будьте смешны, — фыркнула я, с трудом сдерживая улыбку.

— Змеи в ваших… таинственных ящиках. Отравленное вино. Для меня. — в его голосе звучал сарказм.

— Расспросите сэра Алдрета, — бросила я. — Уверена, вы будете весьма удивлены, узнав, что в вашем «надёжном» замке и среди «верных» друзей кто-то подбросил змею вашей жене прямо в постель. А вино — простая случайность. Вам случайно достался кубок заговоренного вина, помогающего при бессоннице. Вы же, кажется, отлично выспались? Яд работает по-другому, Ваша Светлость. — я резко ткнула его в грудь, хотя, конечно, мои попытки сдвинуть этого человека хотя бы на шаг были совершенно бесполезны.

И я, конечно, не собиралась открывать ему правду о своих тренировках на змеях и природе дара.

Я вновь захотела покинуть этот кабинет, прекратить этот бессмысленный поток взаимных обвинений. Но не успела сделать и шага, как его сильные руки обвили меня за талию, крепко, решительно, не давая возможности вырваться.

— Я была с вами честна, — выдохнула я, извиваясь в его объятиях, пытаясь освободиться.

— Так ли? — всего два слова, произнесённые тихо, но с таким тоном, что моё терпение лопнуло. Я резко оттолкнула его, и, почти крича, бросила:

— Вы не имеете никакого права упрекать меня!

Герцог задумался, его лицо посещало множество мыслей. Казалось он про себя перебирал список донесений, сложенных в папочке с моим именем.

— Не искали ли вы, миледи, утешения в чужих объятиях? — произнёс он с ядом в голосе, но договорить не успел.

Я оттолкнула его грубо, ударив в грудь. Он мгновенно схватил меня за запястья, не позволяя снова толкнуть его. Его лицо приблизилось к моему, дыхание обжигало кожу, и в следующий миг он прошептал мне на ухо:

— Я не люблю, когда трогают моё.

Его взгляд нарочито скользнул вниз, по моему телу, и от этого прикосновения одного лишь взгляда я ощутила возбуждение и холод.

— Граф Дюк? Вы заплатили за его сеялки неприлично крупную сумму, — продолжал он с нажимом, вновь возвращаясь к обвинениям. — Почему? К чему такая финансовая помощь малознакомому графу?

— Да, заплатила— холодно ответила я, вырывая руку из его пальцев. — И до сих пор не понимаю, почему именно с герцогини Терранс взяли втридорога. Может, дело в титуле? Или в вашей драгоценной фамилии? Это ваши проблемы с ним, а не со мной!

Герцог смотрел на меня не мигая, словно пытаясь увидеть правду на моем лице. Внезапно он рванулся вперёд, схватил меня за руки и попытался притянуть к себе с очевидным намерением. Но я, оскорблённая до глубины души его словами и поступками, резко оттолкнула его. Гнев во мне кипел — я не позволю ему так прикасаться ко мне.

— Не смейте вести себя как муж! Вы утратили это право! — выплюнула я.

Он сузил глаза, и в его взгляде вспыхнула злоба.

— Думаете, я не понял, что это ваша служанка пыталась усыпить меня специально? Меня — вашего мужа! В ту самую ночь, когда я впервые за долгое время хотел быть с вами. А теперь — этот граф Дюк. Миледи, предупреждаю: я не терплю, когда кто-то посягает на то, что принадлежит мне. И если вы действительно предали меня… — он сделал паузу, — лучше скажите это прямо сейчас.

Гнев застилал мне глаза алым туманом. Я не помнила, как сорвалась с места, как взмахнула рукой — но пощёчина прозвучала в комнате, как выстрел. Рука герцога резко дернулась в сторону, снова перехватывая мою. Я вложила в этот удар всё унижение, которое он заставил меня пережить.

— Вы зря обвиняете меня во всех смертных грехах, — процедила я сквозь зубы. — В отличие от вас, я ничего не скрываю.

Я уже почти дошла до двери, когда его тихие слова остановили меня. Голос герцога прозвучал неожиданно спокойно — будто и не было этой ссоры, будто я не теряла над собой контроль всего несколько мгновений назад.

— Вы правы. Я знал, — произнёс он. — Подозревал, что дела идут не так, как должно, но тогда был поглощён делами с Его Величеством. Письма Леннокса многое прояснили, и личная проверка земель перед возвращением. О том, что я никому не сказал, я не жалею. Кто в здравом уме откажется от небольшого спектакля и возможности получить целый список продажных людей герцогства, готовых лжесвидетельствовать против самой герцогини?

Он говорил без оправданий, без привычного высокомерия, сдержанно и прямо. И это удивило меня даже больше, чем если бы он начал возражать.

— Я проверил бумаги и сам посетил владения на обратном пути с Востока. Ситуация с вами... позволила по-настоящему увидеть, кто такой господин Кервин. Честно говоря, я сам не ожидал, что всё зайдёт так далеко.

Герцог продолжал, словно не ожидал от меня никакого ответа:

— Орден вызывал не я, а Кервин, думаю что, по души ваших помощников. И если бы всё зависело от меня, я предпочёл бы решать вопрос без их вмешательства. Но раз Орден уже тут, направить их рвение в нужное русло — святой долг лорда этой земли, — он усмехнулся своей обычной, немного лукавой, но усталой улыбкой.

Я смотрела на него всё ещё с осуждением. Он вёл своё расследование, как стратег, не учитывая чувств — ни моих, ни даже чувств вдовствующей герцогини. Всё было просчитано: холодно и методично он использовал нас.