Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 48 СТАРЕЦ

Я проснулась поздно утром, гораздо позже обычного. Ни одна из служанок не поспешила меня разбудить — будто во всем замке прозвучал молчаливый приказ соблюдать тишину. Воздух был напряженным, как перед грозой. Когда я вышла в коридор, первое, что бросилось в глаза — это приглушенные шаги и взволнованные взгляды, которые тут же опускались при встрече с моими.

Я остановила одного из слуг, осторожно спросив о герцоге и тишине в замке. Он поклонился, но его ответ был уклончивым и лишенным деталей. Милорд велел не шуметь и дал многим выходной. Мне стало ясно — что-то произошло, но никто не спешил меня посвящать.

Головная боль всё ещё гудела в висках, слабость тянула вниз, а одна лишь мысль о еде вызывала тошноту. Я ощущала слабость в ногах, головокружение, а иногда мне и вовсе казалось, что я вижу темные блики, похожие на солнечные зайчики. Я с детства страдала такими приступами, как и мой отец, обычно с нами это случалось два-три раза в год. Но из-за слабого здоровья или детского возраста, я всегда переживала это тяжелее. Отец даже в шутку говорил, что по королевству проносятся магические потоки, которые и влияют на нас.

Но такой силы приступ со мной случился в первый раз. Меня бросало в пот всю ночь, я просыпалась от нехватки воздуха, а навязчивая идея сбежать из замка на улицу не покидала меня.

Я пропустила завтрак, и подавив раздражение и боль, направилась в библиотеку. Я надеялась, что тишина и уют библиотеки помогут мне прийти в себя.

Библиотека была моим личным убежищем в этом замке. Моей территорией. Местом, куда редко заглядывали посторонние без приглашения. Только помощники, и те — с осторожностью. Иногда слуги приходили навести порядок, но всегда старались не нарушать мой режим. Я ожидала найти пустой зал, знакомую пыльную тишину и свои разложенные книги.

Но, едва войдя в помещение, я остановилась на пороге.

Мой стол, мой любимый стул у окна — были заняты.

Седой старец сидел, склонившись над раскрытым манускриптом, будто тщательно вчитывался в строки. Но его глаза были закрыты, лицо напряжено. Он выглядел измученным — и, быть может, тоже боролся с головной болью или чем-то пострашнее. Его рука всё ещё лежала на тексте, словно он читал его не глазами, а кожей, впитывая каждую букву.

Маг поднял на меня взгляд из-под густых бровей и, чуть кивнув, указал на стул рядом с собой. Его движения были спокойны, уверены — как у человека, давно привыкшего, что к нему прислушиваются. Я не успела опомниться, как он уже откупорил склянку с настойкой и налил тягучую жидкость в два кубка из темного стекла.

— Поверьте, герцогиня, — его голос был низким, с хрипотцой, но звучал на удивление мягко. — Это именно то, что вам сейчас нужно. Лучшая настойка на травах во всем королевстве. Всегда пью при такой погоде.

Я колебалась. В горле пересохло, но в голове роились вопросы. Возможно ли одурманить человека настойкой, но не пострадать самому от её действия? Насколько это безопасно? И стоит ли принимать что-то от мага, о прошлом которого ходят тревожные слухи, а его лицо само свидетельствует против него?

Но воспоминание о том, с каким доверием герцог говорил об этом человеке, чуть ослабило мое напряжение. Я взяла кубок и осторожно сделала глоток.

Вкус оказался горьким, терпким, словно трава, свежескошенная, облитая кипятком и выжатая досуха в мой кубок, с привкусом железа и дыма. Но, стоило жидкости пройти по горлу, как я почувствовала, как что-то внутри отступает — напряжение, тяжесть, будто плотно обмотанная вокруг висков лента, ослабла. Я с облегчением вздохнула и, почти не думая, протянула кубок старцу.

Маг усмехнулся уголками губ и, ничего не говоря, налил мне еще. Он явно наслаждался этим моментом — смесью своей полезности и моего удивления.

— Это настоящее спасение, — пробормотала я, прикрывая глаза. — Головная боль медленно уничтожала меня. Я думала, что умру, ночью, видимо, опять проходил магический поток.

Я сделала еще глоток. Меня уже не волновало зелье это или нет. Я радовалась, что боль притупилась.

— Я бы поклялась, что это лучшее… изобретение человечества.

— Вы преувеличиваете, миледи, — перебил он, не скрывая самодовольства. — Но я принимаю вашу похвалу. Передам герцогу бутылочку — для вас, разумеется.

Я поставила кубок и посмотрела на мага с вниманием, которого он, похоже, ждал. Его лицо, изрезанное морщинами и отмеченное блеклой руной на щеке, выглядело уставшим, но взгляд оставался острым, цепким, как у хищника, наблюдающего за добычей не из жажды нападения, а из чистого любопытства.

— Мы с вами толком и не познакомились. Вы хотите что-то спросить у меня? — тихо подсказал старец, будто ощущая мою нерешительность. А после заполнил тишину своим именем. — Зовите меня Истат.

Я благодарно кивнула. Мне хотелось расспросить его обо всём, о его жизни и о магии. Но я понимала, что спросить прямо о тьме и её влиянии я не могу. Не хотелось вызывать его подозрений. И я выбрала самую безопасную из возможных тем, но очень важную для меня.

— Как чувствует себя вдовствующая герцогиня? — спросила я, сохраняя голос ровным и начиная с малого свой допрос.

— Намного лучше. Сегодня, я думаю, она ощутит небольшой прилив сил, — он говорил с тонкой, почти загадочной улыбкой.

Я не уловила смысла этого намека, но решила не останавливаться. Возможно, у меня был единственный шанс узнать то, что может спасти чью-то жизнь в будущем.

— Значит, у неё была черная метка? Правда? — спросила я.

Маг лишь утвердительно кивнул, не углубляясь в детали.

— Как так вышло, что она никому не сказала о руне? — высказалась я, не скрывая возмущения. — Я не верю, что вдовствующая герцогиня могла просто промолчать, подвергнуть всех опасности? Учитывая её ненависть к тёмным магам, её страх перед стеной …

— Хм… — протянул старец, неприятно растягивая гласные. — А как же, по-вашему, она должна была поступить?

Он говорил медленно, будто нарочно оттягивал ответ, испытывая моё терпение.