Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 49 ТРЕВОГИ

Последние дни для герцога Терранса проносились, словно табун диких лошадей по бескрайнему степному полю — стремительно, шумно, оставляя за собой лишь вихрь нерешённых дел. Время ускользало сквозь пальцы, а дела множились. Письма с королевской печатью прибывали в замок одно за другим, словно реки, впадающие в беспокойное море государственных обязанностей.

Сначала Его Величество в категоричной и, как всегда, безапелляционной форме потребовал немедленного прибытия герцога в столицу — «в связи с важными государственными нуждами». Затем последовало другое послание, уже более деликатное и личное по тону: речь шла о тревожной обстановке в соседнем графстве, требующей срочного вмешательства.

Феликс попытался вежливо, но настойчиво напомнить монарху о собственных проблемах: о неотложных делах управления, о пошатнувшемся здоровье и, наконец, о разладах в семье, которые требовали не меньшего внимания. Но он прекрасно знал: для трона нет беды страшнее, чем угроза утраты носителя магии крови. А то, что происходило в королевстве в последние месяцы, слишком уж часто приближалось к такому исходу.

Весть о сердечном приступе графа Дюрана — давнего союзника и соседа герцога — пронеслась по округе, как лавина: внезапно, оглушительно, бесповоротно. Говорили, что случилось это во время визита к одной... даме, отнюдь не являвшейся его супругой.

И вот теперь Терранс, политик, стратег, человек рассудительный и прагматичный, получил приказ отправиться в соседнее графство. Причины были обозначены предельно чётко: провести беседу со старшим товарищем. И — начать расследование.

Наставительная беседа, порученная герцогу, касалась графини — едва достигшей двадцати лет, слишком юной для своего мужа даже по меркам благородных домов. Она оставалась бездетной, а её муж — граф Дюран — не спешил изменять привычкам холостяцкой жизни, навещая дома утончённых удовольствий куда чаще, чем супружескую спальню.

Феликс знал Дюрана не один год и прекрасно понимал сомнения старого товарища: графу, взрослому опытному мужчине с появившейся сединой в волосах была неприятна мысль, навязывать свое общество молодой девушке, настаивать на исполнении супружеского долга.

Между супругами, по всей видимости, не произошло ещё близости. Брак был политическим актом — выверенным, согласованным, но лишённым личной симпатии.

Графиня, почти вдвое моложе своего супруга, ещё могла подарить ему наследника — но пока этого не случилось. А у графа не было близких родственников, чья кровь могла быть признана алтарём. В случае его смерти регион рисковал остаться без защиты, а значит, открытым для магической пустоты. Последствия могли быть катастрофическими.

И теперь Феликс, сам находящийся в браке без душевной близости и не имеющий наследника, должен был отправиться к старому другу, чтобы читать ему нотации о долге, который сам так и не исполнил. Горькая ирония не ускользала от его внимательного ума. Но государственный интерес не терпел отговорок.

Вторая часть поручения, более важная для дел королевства, — расследование — не принесла ощутимых результатов. Молодая графиня оказалась безупречно преданной. Она с искренним вниманием слушала каждое слово супруга, явно не подозревая, насколько его поведение расходится с образом благочестивого мужа. Ни в её словах, ни в поведении, ни в окружении — ни малейшего повода для подозрений. Даже слуги, прошедшие через допросы, оказались чисты. А старец Истат, обладающий особым чутьём, не обнаружил ни единой метки.

И всё же беспокойство нарастало. Частота несчастных случаев, происшествий, болезней происходящих именно с наследниками крови — теми, кто связан с алтарями, — в последнее время достигла тревожного пика. Слишком много совпадений, чтобы списать их на случай.

В Королевском совете начиналась паника. По инициативе старших магистров был срочно вызван Орден. За закрытыми дверями шли долгие совещания. Обсуждали то, о чём предпочитали не говорить вслух: нестабильность наследственных союзов, отсутствие прямых потомков в некоторых семьях, риски для безопасности носителей магии крови — и защита самих алтарей.

А служители Ордена Порядка уже потирали руки, с нетерпением ожидая разрешения на вмешательство. Им нужен был формальный повод, чтобы войти в замки, в покои, в спальни — туда, где хранились не только тайны, но и влияние. Они были готовы перетряхнуть грязное бельё самых влиятельных домов королевства, если потребуется. Научить всех следовать законам Ордена.

Герцог понимал, насколько всё зашло далеко.

Обстановка становилась всё более напряжённой — раздражение нарастало как у Его Величества, так и у самого герцога. Лорды продолжали умирать один за другим. Формально — по естественным причинам. Но слишком уж удобно и слишком своевременно.

Одновременно в разных уголках королевства всплывали неучтённые маги — те, кто не был зарегистрирован в реестре Ордена. Сильные, неподконтрольные, а значит — потенциально опасные. А хуже всего — появлялись носители запрещённых меток. Таких не должно было быть вовсе. Но они были. И никто пока не мог — или не хотел — объяснить, откуда они взялись.

Эти тревожные симптомы нависали над королевством как чёрная туча перед бурей.

И в этом всём хаосе герцог Феликс продолжал собственное расследование — личное. Он искал Кервина, сбежавшего тёмного мага. Поиски были не просто делом государственной важности: исчезновение Кервина могло означать утечку информации о герцогстве, и даже прямую угрозу самой королевской власти.

Феликс прекрасно понимал: его жена — не просто член семьи, а потенциальный рычаг влияния на него самого. В будущем каждое её решение, каждое слово, оброненное перед чужими ушами, могло повлиять не только на него, но и на всё герцогство. Она была слишком заметной фигурой, привлекала очень много внимания, вот никак не могла остаться в тени.

А находки в покоях Кервина только подтвердили худшие опасения: она уже попала в поле зрения Тёмных магов. Герцог имел все основания полагать, что её безопасность теперь под угрозой. Если, конечно, он правильно просчитал ситуацию.