Вторая жизнь Герцогини. Кровь и Дух.

ГЛАВА 50 ДРУГОЕ ЛИЦО

Феликс с головой ушёл в работу: ежедневно проводил совещания с управляющими, отдавал распоряжения и выстраивал подробный план действий на время своего отсутствия. Он сознательно не вовлекал в это герцогиню, избегая её не только в делах, но и в личном пространстве. Он не винил себя за холодность с молодой женой, хотя он точно видел, как она осуждает его за недостаток знаков внимания.

А причиной тому стали несколько разговоров, которые герцог провёл с её ближайшими помощниками.

В один день уже после побега Кервина, ранним утром, герцог пригласил в свой кабинет господина Хоффмана, попросил того, сесть прямо напротив его собственного кресла. Герцог часто разговаривал с людьми о рабочих задачах в присутствии своего друга и помощника сэра Артура.

Сэр Артур в это время сосредоточенно занимался документами — подготавливал списки войска, лошадей, запасов кормов и шатров. Между тем Хоффман спокойно и уверенно рассказывал о себе: об образовании, жизненном пути, первых годах учебы и первых днях службы в замке и знакомстве с миледи, не проявляя ни малейшего смущения от присутствия герцогского советника.

Этот человек не вызывал у герцога неприязни — напротив, в чём-то даже импонировал ему. Мистер Хоффман производил впечатление рассудительного, образованного и искренне преданного своей работе человека. Он нравился герцогу, и тот был рад работать с ним.

Но ближе к концу их беседы герцог, позволив себе немного иронии, заметил с лёгкой улыбкой:

— Надеюсь, все ваши решения будут служить только на благо герцогства.

— По-другому и не получится, милорд, всегда буду принимать решения только на пользу ваших земель.— просто ответил господин Хоффман, не придавая словам особого значения.

Феликс ненадолго замолчал, задумчиво глядя человека, а затем добавил уже более серьёзным тоном:

— Все мы честны и благородны — до поры. Кто знает, что с нами станет в будущем?

Феликс никогда не доверял словам «никогда», «вечно» или «навсегда». Жизнь была слишком переменчива, чтобы разбрасываться клятвами и идеалами. Всё могло измениться в одночасье.

— Да дело не в честности или чести, милорд, — слегка смутившись, пояснил Хоффман. — Герцогиня попросила нас подписать договор… на какой-то особой бумаге. Я раньше о такой не слышал — видимо, какая-то новая разработка королевства.

Он замолчал на мгновение, а затем, понизив голос, добавил:

— Говорят, нарушить клятву, подписанную на ней, невозможно. Иначе — упадок сил, откат… А что дальше — одному Ордену ведомо.

Сэр Артур тихо присвистнул, оторвавшись от документов — кажется, это был первый момент за всю беседу, когда друг по-настоящему обратил внимание на разговор. Герцог, всё ещё не скрывая удивления, открыл ящик стола, достал оттуда лист пергамента и без лишних слов протянул его господину Хоффману.

— Именно такой. Символы один в один… — пробормотал тот, бегло пробежав глазами по поверхности бумаги.

Когда господин Хоффман ушёл — довольный и новым назначением, и беседой с герцогом, — Феликс молча сел за стол и стал перебирать подготовленные женой документы. Его пальцы перебирали листы уверенно, взгляд становился всё напряжённее, пока он, наконец, не замер.

— Нашёл, — произнёс он негромко. — Два договора. На том же самом пергаменте. С датой подписания.

— Но как это возможно? — изумлённо спросил сэр Артур, подходя ближе. — Как миледи Оливия нашла этого мага? Как она осмелилась? Мы ведь ещё не завершили проверку!

— Именно, — согласился герцог, не отрывая взгляда от знаков на бумаге.

— Мы даже не знаем, безопасно ли их использовать… — продолжал сэр Артур.

Оба мужчины замолчали. Молчание было напряжённым, полным скрытого опасения. Герцог вспомнил, как совсем недавно из тайной службы ему передали сведения о маге, который якобы разработал способ заключать сделки с помощью магических пергаментов, защищённых от подделки, мошенничества и нарушения условий. И пока продавал их в своей лавке богатым купцам.

Метод был революционным. Герцог уже хотел внедрить бумаги по всей стране — но потом сам лично запретил любые продажи и распространение подобных свитков до завершения испытаний. Более того, он отдал приказ наложить запрет на разглашение самой идеи, пока королевские маги не удостоверятся, что технология безопасна. В конце концов, если такой договор окажется нестабильным или подверженным вмешательству, последствия могут быть катастрофическими.

— У меня огромные планы на эти бумаги, — тихо сказал герцог. — Маг продал не так много бумаг до нашего прихода. — герцог сверлил взглядом дату и подпись на документе, написанные лёгким изящным почерком. — Тут стоит дата подписания.

— Она могла просто сама зайти в эту лавку и купить эти бумаги до того, как ваши люди наведались к магу лично?— ответил рыцарь.

Герцог откинулся на спинку кресла и взглянул на Артура.

— Но теперь главный вопрос совсем в другом. — сказал Феликс.

— В каком? — нахмурился рыцарь.

— Как она, простая дочь столичного лорда, воспитанная в домашнем уединении, без образования в академии, без доступа к Ордену, без доступа к королевскому совету … как она вообще узнала о существовании этих пергаментов раньше моих людей? Лавка мага находится не в том районе, где отшивают платья.

***

Час отъезда герцога в столицу неумолимо приближался. А вместе с ним — и ощущение упущенного момента. Решения, способного приблизить его к жене, сблизить их или хотя бы расставить всё по местам, так и не последовало. Впрочем, Феликс, как и всегда, выбрал привычную тактику: наблюдать, анализировать, молча собирать факты. Её поступки, её реакция на людей, её привычки, даже то, как она молчит — всё это он разглядывал с той же внимательностью, с какой изучал потенциальных противников.

Феликс прокручивал в голове события их недолгого совместного прибывания в замке. Три недели — слишком короткий срок, чтобы сделать все выводы, но достаточный, чтобы уловить направление.