Вторая жизнь Насти Некликиной

Болезнь. Глава 2

Госпожа Некликина? Пойдемте, 

вас ждут. 

Индия. Дели. Храм Лакшми Нараян. Самый большой буддистский храм в Дели. Настя прилетела только вчера, но сегодня ее уже ждет аудиенция у ламы Ринпого Тапачо.

Эту встречу пришлось выпрашивать целый месяц, чтобы добиться аудиенции у Ринпого - стоит очередь в сотни, а то и в тысячи человек. Настя прилетела с духовной миссией. Постичь… Найти. Осознать. И начать верить. Уже месяц, как она отказалась от мяса, уже месяц как она приняла крещение новым именем - индийским религиозным  именем - Праджняпарамита - это имя носила женское воплощение Будды. Она пока еще не стала бхикшуни (ее цель - стать полностью буддийской монахиней), но все к этому идет. И ей уже вряд ли что-то сможет помешать. Никита очень сильно сопротивлялся Настиному выбору. Он закатил скандал, целую истерику - он говорил, что она ни во что не ставит их чувства, что буддйиским монахиням нельзя жить с мужьями, что она не подумала о Джине и ее будущем. 

Но Настя была как под гипнозом, уговоры не работали. Она утверждала, что наконец обрела себя. Что религия, буддизм, стала домом ее души. Теперь она точно сможет стать кем-то, кем-то, не просто чьей-то женой или подругой, или даже матерью, сможет стать личностью. 

Никита назвал ее сумасшедшей, но отпустил. С тяжелым сердцем, но отпустил. Наверное он надеялся, что она одумается, в скором времени придет к нему и скажет: Прости ради Бога! Бес попутал! Я вернулась…! Я снова прежняя Настя. 

Но если бы это и произошло, то не очень скоро. Для начала Насте нужно получить ответы на ее вопросы. 

Лама Ринпого?

Настя вошла в секретное помещение, которое находилось в западном крыле храма. 

Здравствуй, Праджняпарамита. 

Как ты, дочь моя?

Я чувствую себя растерянной… 

дорогой лама Ринпого. У меня так много вопросов….. Я очень надеялась на нашу с вами встречу, надеясь получить на них ответы. 

Садись, садись. О чем ты 

говоришь? Что за вопросы? Спроси меня прямо сейчас!

Настя опустилась на разноцветные красно-оранжево-синие подушки, и расправила чубу - тибетское женское одеяние, не имеющее карманов и пуговиц. 

Лама Ринпого. Я мать. Моей 

дочери 5 лет. Всего 5 лет. У нее так много вопросов к этому миру, ко мне. Но чем больше она растет, тем больше вопросов появляется у меня. Мне хочется понять, правильно ли я прожила первую…. половину своей жизни. Мне 35, и возможно это тот самый рубеж, когда необходимо было бы что-то изменить?

Ринпого слушал очень внимательно, все время кивая и периодически попивая чай из пиалы, которая стояла тут же на столе. Ему были понятны терзания Насти, к нему не раз приходили с похожими вопросами, которые пока не имели для этих людей ответов. 

Лама Ринпого улыбнулся:

Настя, вы - умная девушка. И 

должны понимать, что каждый вопрос находит ответ в этой жизни в строго условленное для него время. Условленное Богом и вами. 

Настя кивнула, но в ответ 

промолчала. 

Твои терзания, дочь, происходят 

от того, что ты сыта, живешь в достатке, ты никогда не знала бедности … Поверь, большинству женщин, живущим в Индии, некогда мучиться от депрессии. 

Я понимаю, лама Ринпого. Но 

ведь душевные страдания тоже считаются…? - Настя вскинула на ламу Ринпого свои небесно-голубые глаза.  

- Конечно. Конечно. И та неразделенная любовь, про которую ты говорила мне во время нашего разговора онлайн конечно возымела на тебя действие. Но теперь ты должна понять: ты взрослая, самостоятельная женщина, несешь ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь своей дочери… И теперь ты должна найти в себе силы обрести внутреннюю опору. Как можно скорее. 
- Я поняла. Да, лама Ринпого. Но вы… вы поможете мне?

- Обязательно. Возьми этот веер, посмотри на рисунок. - Настя взяла с матов, лежащих рядом - большой красивый цветной веер. На нем была нарисовано что то наподобие жар-птицы. Яркая, красивая, как сама радость жизни. 

Это птица… какая-то особая…

Да, дорогая. Это птица. Она 

символизирует баланс черного и белого, жизни и смерти. Ты сможешь ее рассмотреть подробнее на тех брошюрах, что я дам тебе. Но теперь послушай. Я не отговариваю тебя, но мне кажется тебе рано стричься в монахини, и становиться бхикшуни. В тебе все еще бушует энергия солнца, энергия деторождения… Ты еще сможешь стать матерью, и думаю, не раз… Тебе рано ставить крест на светской жизни. пойми, ты еще чересчур молода... 

у Насти на глаза навернулись слезы. Она была и рада и нет. С одной стороны, ее отпускали, отпускали на свободу разрешали стать свободной, снова, жить свою светскую жизнь, которой она так привыкла. Но потом она осознала, как хотела этих резких перемен… Как хотела посвятить себя солнечной энергии буддизма…

Но раз Лама Ринпого говорит рано, значит рано. 

Настя встала. 

Она сделала жест “намасте” и проговорила:

Я принимаю ваш совет, лама 

Ринпого. Значит действительно пока рано. Но я вернусь. Обещаю. Спустя годы. Вернусь. 

Лама благостно улыбнулся, и кивнул. 

Мы будем ждать тебя дочь моя. 

Настя развернулась, лама приказал служкам проводить ее к выходу. 

уже в дверях он ее окликнул:

Помни, жизнь - уже ответ. Сама

по себе. 

Настя повернулась, улыбнулась, кивнула и вышла прочь.