Вторая жизнь после развода

Глава 1.

Марина.

Оказалось, что попасть в экстремальную ситуацию можно и на собственной кухне.

И лишиться в одночасье сердца.

Всегда думала, что моя жизнь будет идти своим чередом, спокойным, размеренным ручьем, но в один момент она повернулась и забурлила потоком.

В тот день, когда мой собственный муж вонзил мне ржавый нож в самое сердце и провернул несколько раз, от чего оно начало кровоточить и медленно умирать.

Долго и тяжело, доставляя столько боли, что, кажется, такого не бывает – ни один нормальный человек не может жить с открытой раной в груди от предательства, страшной боли, иссушающих горячих слез.

— Я долго думал... Мне кажется, нам лучше расстаться. Давай разведёмся.

Игорь пришел домой с работы в обед – когда у меня все греется, жарится, парится, когда я сама жонглирую несколькими делами одновременно и не могу собрать себя воедино, в одну личность, которой уже являюсь уже тридцать лет. Просто потому, что у меня на это нет времени, ведь нужно быть настоящей любящей и внимательной женой, совмещать столько дел в одно лицо, тогда как муж занимается только одним – работой.

Сказать, что я была поражена в самое сердце, - значит приуменьшить чувства. Шок, неверие, волнение – все обрушилось разом.

— Почему? Что случилось?

— Мы давно живём будто чужие друг другу. У меня больше нет тех чувств, которые были раньше...

Я помню, что в этот момент мне жутко хотелось, чтобы он поднял глаза и сказал, что пошутил. Что это такая шутка, что это проверка – на мои эмоции, на мое внимание, на мое чувство юмора.

Но шутками и не пахло.

— Игорь, надеюсь, ты сейчас не всерьез.

— Чувства исчезли, и я чувствую себя несчастливым рядом с тобой.

— Несчастливым?!

В сердцевине груди начало зарождаться настоящее горе. Но тогда, в ту минуту на кухне нашего дома, который я с таким удовольствием и вниманием обставляла, мне казалось, что в груди полыхает настоящий гнев.

— Может, попробуем ещё раз разобраться, поговорить обо всём честно? Мы столько лет вместе?

Сколько мы прожили в браке? Мозг закрутился быстро, круто подставляя даты и цифры. Одиннадцать лет.

Одиннадцать!

За это время из молоденькой красавицы я стала… Черт возьми, я стала женщиной, которой просто некогда расчесать волосы, вот кем я стала!

— Понимаешь, я пытался много раз наладить отношения, но понял, что ничего не изменится. Лучше отпустить друг друга, пока мы оба не начали мучиться сильнее.

— Но ведь бывают кризисы в отношениях, которые проходят. Ты точно уверен в своём решении?

— Да, я действительно решил окончательно. Извини, если моя откровенность ранила тебя, но я хочу честности перед собой и перед тобой.

Как мне удалось удержать лицо и не разрыдаться перед ним? Сама не знаю.

Только опустилась на стул, прижала руку к груди и легонько ущипнула себя на запястье.

— Мне кажется, ты торопишься с решением…

— Ничего я не тороплюсь, — вдруг повысил голос муж. — Все уже решено. Разводимся.

— Даже так?!

— Слушай, у меня уже давно другая женщина. Нужно быть полной дурой, чтобы этого не замечать… Не видеть… Не чувствовать…

Перед глазами все поплыло.

Говорят, что в минуту таких страшных откровений у человека мозг становится ясным, кристально чистым, как если натереть уксусом стекло. На самом же деле все происходит иначе. В моем сознании все заволокло туманом, грозовым облаком. Сердце закололо, руки стали холодными, кончики пальцев задрожали.

— Слушай, я не хотел говорить тебе это вот так… Но мне и правда некогда. Через неделю я еду в командировку, хочу до нее все с нами решить.

— А что… что ты собираешься решать?

— Тебе нужно будет освободить наш дом.

— То есть как?

— Очень просто. Снимай квартиру. Помогу на первый месяц. Дальше уж сама.

— Игорь… — я начала вставать, чувствуя, что слезы сейчас польются водопадом, что гнев раскатится по всей кухне и поглотит остатки всего нашего окружения.

— Марин, — он выставил руку вперед, устало отмахиваясь от меня, как от надоевшей мухи. — Давай не сейчас. Вообще не до этого. Официально разведемся потом. Но уже сейчас можешь считать себя свободной женщиной.

— У тебя совесть есть? — не выдержала, выкрикнув, выдавая, сколько гнева плещется в крови.

— Совесть. И желание быть счастливым. С тобой у меня этого чувства нет.