Вторая жизнь после развода

Глава 2.

Спустя месяц.

Марина

Вилкова, как всегда, выбирает самое неудачное место для нашей встречи. Я захожу в этот модный напыщенный рестоклаб и мои иголочки сразу выпускаются наружу. Не нравится тут все: и слишком громкая электронная музыка, и чересчур красивые девушки в облегающих платьях, и оценивающие взгляды парней.

Снова не вписываюсь в окружение со своими простыми темно-синими джинсами и белой футболкой без надписей. Оглядываюсь на дверь, думая о том, что можно сбежать обратно, но Вилкова уже кричит на весь зал, отчего я буквально сгораю от стыда:

— Денисова! Сюда! Не стой там, двигай жопой!

Пока я пробираюсь между огромным количеством людей к столику с диванчиками в полутьме, в который раз думаю провести профилактическую беседу с бывшей одноклассницей о том, что пора прекращать называть друг друга по фамилии, и орать на всю ивановскую друг другу, привлекая внимание.

— Простите, — практически лбом упираюсь в строгую громаду каменной горы. Фирменная черная футболка. Узкая талия. Рельефный торс. Широкие плечи.

Медленно поднимаю голову выше. Еще выше. Еще.

Громада смотрит на меня веселыми темно-карими глазами. Подмигивает. И вдруг буквально ошпаривает совершенно ясным, внимательным, мужским взглядом от макушки до груди, беззастенчиво определяя главной ее, а не мои глаза.

— Не спеши, конфетка, останься со мной, — глубокий темный голос прошивает молнией вдоль позвоночника, заставляя поежиться. В руке он держит напиток с толстым дном, о который ударяются кубики льда.

Звук приводит в замешательство. От мужчины пахнет грозой, пряной вишней, тестостерон бьется в каждой клетке его тела, он слишком привлекателен и знает это.

Я вспыхиваю, щеки краснеют: кто ему позволял так бесцеремонно меня разглядывать?!

— Да пошел ты, — бурчу беззлобно, огибаю громаду и слышу позади себя томный смешок. Знаю, что это по мою душу, но усилием воли заставляю себя не оглядываться и не показать композицию из оттопыренного среднего пальца, спешу к подружке.

— Вырядилась, как монашка, — недовольно дует губы Вилкова. — Тридцать лет, а ума все нет.

— И тебе привет, — целую ее в щеку в ответ.

Инцидент со столкновением с громадой отодвигается на дальний план. Мы не виделись с Вилковой чуть больше месяца, но все это время были на связи.

Она долго не думает: наливает шампанское, протягивает мне фужер, двигает ближе сырную нарезку.

— Денисова, я от всей души, наконец-то тебя поздравляю с началом новой жизни!

Напиток холодит горло и отдается пузырьками в носу, вспыхивает осколками бриллиантов в уголках глаз. Чтобы скрыть подступающие слезы, смотрю на танцпол, где музыка становится громче, и парни и девушки выходят танцевать.

Прошел месяц с того разговора на кухне, когда муж сказал, что я ему не нужна. Что нашел другую. Что просит меня быстрее освободить дом, в котором я сама лично делала ремонт, выбирала обои, работала с ландшафтным дизайнером, решая, какие деревья будут расти на участке.

Такое чувство, что это было не месяц, в целый век назад.

За это время я собрала вещи, сняла квартирку в городе. И даже нашла работу.

Предательство близкого человека – это, наверное, не такое событие, которое нужно отмечать с шампанским в клубе с подругой. Чтобы отвлечься, думаю о том, что музыка слишком «не моя» - агрессивная, резкая, не знакомая.

— Развод – такое дело, конечно, не веселое. Тем более с твоим. Но это все пойдет тебе на пользу, уверяю. Ты со скольки лет с ним?

— С восемнадцати.

Голос приходится повышать. Я снова поглядываю на дверь. Трогаю часы на руке. У меня не очень много времени на встречу с подругой, но, кажется, я готова его значительно сократить.

— У-у-у, — Вилкова закатывает глаза так глубоко, что это даже кажется немного страшным. — Денисова, это слишком. Это слишком даже для тебя. А у тебя другие мужчины-то были?

Теперь глаза закатываю я.

— Верно я сразу подумала, что не было других, — Вилкова снова разливает напитки в фужеры. — А жизнь меж тем идет. Тебе уже тридцатка!

— Да когда мне, Вик? Когда другого-то найти?

— Верно! — она задумчиво качает головой и оглядывается, прицельно вглядываясь в окружающих парней, которые ни сном не духом о том, что попали в пеленгатор неугомонной Вилковой.

— Я только-только тут обжилась. Переезд, сама знаешь, как пожар. Столько дел! Ладно работу в центре удалось найти, я уже и не надеялась, что повезет так сразу.

— За это надо выпить! — Вилкова вроде бы и радуется за начало моей новой жизни, но мыслями уже не со мной: она оценивает пространство на наличие симпатичных парней в округе.

— Зарплата маленькая, но хоть что-то. Хорошие логопеды нужны, но у меня, сама знаешь, ни квалификации толком, ни клиентов, ни портфолио…

— Я знаю, что тебе нужно делать! — глаза Вилковой загораются.

— И я знаю. Квартиру получше найти. Вторую работу. Может, курсы переподготовки какие…

— Тебе надо отпустить себя на волю и нагуляться!

Глаза Вилковой горячечно блестят то ли от выпитого, то ли от окружения.

— Какие мужики, Вик? Мне не до этого. Вообще не представляю, как это – целоваться с другим. Не говоря уже про секс.

— Ты пей, пей, — подливает мне в фужер шампанское подружка. — И слушай меня. Прежде чем в новые отношения идти, нужно… как бы это сказать… побезобразничать с другими мужиками… Нагуляться…

— Опять ты за свое Вилкова… Говорю же: нет на это у меня ни времени, ни сил…

Спустя два часа музыка уже не кажется мне ни нервной, ни громкой, она отзывается в каждой клеточке тела, в каждом вдохе грудной клеткой. Мы с Вилковой буквально вытекаем на танцпол и танцуем, совершенно не обращая внимания ни на кого. Я совсем забыла, что не вписываюсь со своими простыми джинсами в этот антураж. Что принадлежу к тому типу людей, которых можно обманывать за спиной.

Вика кричит мне в ухо что-то, но я вообще не слышу ее – басы словно заставляют содрогаться мое тело вместе с барабанными перепонками. Она машет мне рукой и идет к выходу с танцпола, в коридор, где находится туалетная комната.