Вторая жизнь после развода

Глава 3.

Марина

Просыпаюсь резко, быстро, от звука, будто кто-то хлопнул над ухом. Хлопнул и тут же спрятал ладони. Пару минут смотрю в темный потолок и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Вот моя нога, вот рука, вот грудь, вот задница. На всех частях тела – следы чужих прикосновений. Как только осознаю это, покрываюсь краской, тягучей, ошпаривающей все нутро.

Блин, как это все быстро случилось.

Вот только я говорила Вилковой, что не смогу себя представить целующейся с другим мужчиной, как уже оказалась в чужой постели.

Осторожно поворачиваю голову, боясь натолкнуться на полный насмешливого осуждения взгляд.

Сейчас эта тестостероновая гора покачает головой. «Ну ты и шалава, — подумает он про себя. Или даже скажет вслух. — Отдалась при первой же возможности».

Но мужчина спит.

Раскинулся на спине, настоящий лев, хозяин положения. Огромная рука закинута под голову, одеяло скомкано вдоль обнаженного тела – он вообще ничего не стесняется и не боится не только при неровном освещении в клубе, но и дома, в постели с незнакомкой.

Зажмуриваюсь, ослепленная его наготой, мужской силой, властью. И тут же перед глазами встают картинки того, что мы с ним делали здесь, вдвоем на этой самой постели.

Поспешно распахиваю глаза.

Зацелованные губы ноют. Между ног немного тянет. Грудь полна теплоты чужих пальцев и губ.

Торопливо выбираюсь с постели, прижимая к себе легкое одеяло. Оглядываюсь в полутьме, готовая, как лань, рвануть с места, как только он повернется ко мне.

Но ничего не происходит.

Он все также спит, даже не шелохнется.

Не человек. Гора.

Бросаю одеяло на пол и тяну на себя джинсы, ищу на полу футболку, нахожу один носок. Второй обнаруживаю в рукаве футболки. Ищу и не могу найти трусики. Они явно пропали в полутьме небольшой комнаты.

Золушка при побеге из замка потеряла туфельку. Я, Марина Денисова, тридцати лет от роду, женщина в разводе с отягчающими обстоятельствами, - трусы.

Наощупь вываливаюсь в коридор, все также боясь включить свет, действую на ощупь, как мышка.

Бог с ними, с трусами.

Сбежать бы отсюда спокойно, чтобы не столкнуться глаза в глаза на трезвую голову с тем, с кем провела ночь.

Стыдно.

Куртку в руки, ботинки даже не застегиваю. Выкатываюсь из квартиры, закрываю входную дверь. Прислушиваюсь. Щелчка нет, еще раз сильнее подпираю ее.

Она приоткрывается.

Блин.

В старом подъезде с облупившимися стенами пахнет кошками и водой. Неприятный запах еще больше показывает мне глубину моего падения. Мало того, что переспала с незнакомцем, так еще и сделала это в таком отвратном доме…

Возле лифта стоит потертая табуретка. Приставляю ее к двери, чтобы не распахнулась от возможного сквозняка. Пока стекаю по лестницам вниз, открываю приложение такси.

Восемьсот рублей до моего дома… Мысленно присвистываю. Куда меня занесло? Вообще в другой город?..

Ладно. Голову пеплом посыпать буду потом.

И только в салоне автомобиля немного выдыхаю, ощущая себя в сравнительной безопасности. Человек-гора останется в прошлом, все забудется постепенно. Город большой – его жилье находится в восьмиста рублях от моего.

Никто и ничего не узнает.

— Трудная ночь? — улыбается водитель. Подступает утро, рассвет брезжит в зеркалах, просыпаются дома и детские площадки, и чем больше метров отделяет меня от той злосчастной квартиры, тем легче дышать моим легким в грудной клетке.

— Бывало и получше.

Он смотрит пристально и мне кажется, что понимает всю глубину моего позора, моего падения. Поэтому торопливо прячу взгляд в переписку с Вилковой… А сама тону в воспоминаниях вечера. Тягучих, сладких, постыдно-приятных…

— … Какая ты холодная, — шепчет мне в ухо человек-гора. — Я согрею.

Я подаюсь вперед, касаюсь губами его горячих, полных, красивых губ, и снова чувствую разряд тока.

— Как тебя зовут, конфетка?

Молчу, только улыбаюсь и отчего-то наслаждаюсь его ароматом, который опутывает, обволакивает, запутывает сознание.

— Меня – Павел. Мое имя ты будешь шептать, когда будешь просить двигаться быстрее. В тебе.

Мне становится смешно. Какой же он упертый. Какой самоуверенный.

Не выдерживаю и прыскаю ему в плечо.

Он смеется тоже.

— Вика, — представляюсь, конечно же, не своим именем. Думаю, Вилкова меня простит.

— Поехали ко мне, Вика.

Отрицательно мотаю головой и улыбаюсь. Не могу сдержаться – его смешливый взгляд теперь не давит, хотя в его глубине я ощущаю какое-то напряжение.

— Ты не пожалеешь, я умею делать девушке приятно.

— Не сомневаюсь, — смеюсь в голос, откидывая голову назад. И он пользуется ситуацией, проходит губами прямо по внутренней стороне горла, от чего по моему телу бежит дрожь.

— Спасибо за танец, — отпускаю его и выдвигаю вперед руки, отрицательно мотаю головой, когда он делает шаг вперед. — Я тут с подругой и продолжения мне не нужны.

Он немного выпячивает нижнюю губу, я чувствую, что противостоять Павел умеет очень хорошо. Потому прищуриваюсь, показывая, что ничем хорошим наша перепалка не закончится. И он вдруг сдается.

Подмигивает.

— Хорошего вечера.

Когда я иду к столику, где уже пьет шампанское настоящая Вика, ноги немного дрожат. А телу словно не хватает тепла, которое оно только что ощутило.

— Денисова, где ты гуляешь, шампанское уже согрелось.

Улыбаюсь как дурочка, но тут же принимаю серьезный вид.

— Так, на чем это мы закончили с тобой? На том, что тебе нужно нагуляться. Точно. Выбирай себе партнера побрутальнее. Покруче. Потом будет совсем не до этого. Пусть даже будет каждую неделю новый. Наешься этого добра до отвала, выберешь, кто больше подходит для жизни.

Делаю глоток и качаю головой. У Вилковой – язык без костей, это точно. В школе нас вечно рассаживали, чтобы своим жужжанием не срывали уроки.

— Только смотри, чтоб симпотный был. Сильный. С деньгами опять же. А через пару месяцев замуж. За нормального, адекватного, простого. Денежного.