Вторая жизнь после развода

Глава 4.

Марина

— Марина, ты заставляешь меня волноваться. А мне нельзя. У меня давление.

Бывшая свекровь могла бы и не дергаться с утра пораньше. На часах стрелка еле доходит до половины восьмого утра. Однако он тут. В моей снятой месяц назад квартире. Смотрит на меня снисходительно.

— Почему трубку не берешь?

Я стою на прохладном полу, по которому гуляет сквозняк и ежусь под полотенцем. С волос капает вода, которая тут же становится ледяной и неприятной. Свекровь продолжает отчитывать.

— Когда я звоню, сразу же реагируй. У меня сейчас столько забот, хлопот…

— Да, да, конечно, Елена Альбертовна, — блею, ощущая себя маленькой девочкой, которую поставили в угол за безобразное поведение. Душа сжимается, сжимается в одну точку. Еще чуть-чуть – совсем исчезнет по давящим взглядом бывшей свекрови.

— Обуйся, христа ради. Где твои тапочки.

— У меня нет…

Она закатывает глаза. Сама стоит в коридоре у ванной комнаты в бежевом пальто, идеально слепящих белизной ботиночках.

— Ну я так и думала.

Съеживаюсь до размера червяка от ее замечания.

— Чаю будете?

— Да бог с тобой, — отмахивается она и идет по направлению к открытой входной двери. — Какой чай. У тебя кроме кипятка, небось, ничего и нет.

— Уже уходите? — блею, откашлявшись.

Все приятные эмоции, в которых я варилась последний час, схлынули. Я снова ощущаю себя жалкой, потерянной, никудышной девчонкой.

— Мне пора, столько дел, сама же знаешь… Как все успеть? Ладно по пути к твоему дому заехали. Раз ты трубку так долго не берешь!!

Елена Альбертовна вышагивает королевой, захлопывает за собой дверь моей съёмной однушки.

Выдыхаю.

— А ключи… верните… пожалуйста… — бурчу себе под нос. — Зачем вам ключи от моей квартиры…

Свекровь, конечно же, меня не услышит. Вообще все, что скажу, останется только со мной. Останется между мной и моими пальцами ног, которым, собственно, и говорю, заготовленную с месяц назад фразу.

Настроение напрочь испорчено. Чувство, что я нахожусь в социальной цепи ниже плинтуса. Бесполезная, жалкая, еще и… гулящая…

От последней мысли вздрагиваю, даже оглядываюсь немного: вдруг кто заподозрит, что ночь я провела не дома, а в постели с чужим мужиком?!

Но стены с простенькими обоями, тускловатым светом и прохладными полами не отзываются и не глядят укоризненно. Поэтому шлепаю в комнату, быстро одеваюсь, игнорируя джинсы, которые, казалось, помнят следы моего вчерашнего падения в пропасть, достаю утепленные брючки, черную простую водолазку, нахожу в сумке малиновый бальзам для губ.

— Вы не правы, Елена Альбертовна, — говорю сама себе в зеркало перед выходом. — Я и сама в состоянии позаботиться обо всем. Я взрослая. И помощь мне ваша больше не нужна. Верните, пожалуйста, ключи от моей квартиры.

Киваю сама себе. Скоро, совсем скоро скажу ей это в лицо. А пока… пока говорю своему отражению в зеркале. И кажется, что ловлю в глубине зрачка ту самую решимость, затаенную сталь, на которую откликалась, глядя в глаза своего случайного любовника сегодняшней томной ночью.

Дорога до центра занимает не много времени, меньше получаса на автобусе, и я уже на месте. Мы договорились, что я отрабатываю эту неделю бесплатно, и меня оформляют в штат. Сначала группа будет небольшой, но позже я смогу брать прямо тут дополнительные занятия, оплачивая только аренду помещения за действительно смешные деньги.

За это мне нужно поблагодарить Елену Альбертовну. Она сразу нашла телефон своей бывшей приятельницы, которая устроила мне собеседование в день моего переезда в город.

— Марина, доброе утро, — встречаемся мы с директором в коридоре.

Тепло улыбаюсь в ответ.

— Ты сдала медкомиссию?

— Все уже в кадрах, осталось только написать заявление на прием в штат.

— Хорошие новости! — моя директор легонько дотрагивается до локтя. — Ты хорошо отработала прошлую неделю, коллеги отозвались положительно.

Мне приятно это слышать: я действительно старалась, готовила уроки.

— Давай сегодня и подпишем заявление, завтра – первый официальный рабочий день.

— Спасибо вам большое!

— Только Елене Альбертовне пока ничего не говори, — понижает голос она. Кажется, не только я побаиваюсь эту властную женщину. — Я ей обещала, что трудоустроим тебя через две недели испытательного срока.

Подмигиваю и пожимаю теплую руку.

Как хорошо, что хотя бы в этом вопросе у меня есть союзники!

— Поскольку ты – в штате, присоединяйся к нашей учебе.

— Как, опять учиться? — неловко посмеиваюсь.

— Для сотрудников центра организовали учебу, бесплатно разумеется, по оказанию первой медицинской помощи. «На пульсе». Сегодня в три придет специалист, проведет занятие. Ничего сложного. Наоборот, интересно.

— Лишним не будет, — соглашаюсь и киваю.

Согласна на все, даже полы мыть после занятий, только бы скорее закрепиться в городе, чтобы все уже решить, все поставить на рельсы.

В последнюю неделю мне вообще кажется, что я не живу, а только все готовлю, готовлю к тому, чтобы начать полноценную жизнь. И только ночью вдруг просыпаюсь с немым вопросом на испуганных холодных губах: а вдруг она, эта полноценная жизнь никак не начнется?!

До трех часов время бежит, летит, стремительно несется. Но я не ощущаю усталости – впервые применяю на практике с таким количеством детей все то, чему училась пять… почти шесть лет…

Когда вхожу в аудиторию, сажусь на свободное место в середине. Нас собралось немного – в центре много учителей, педагогов, и почти все здесь. Человек двадцать. Улыбаюсь всем, здороваюсь с теми, кого знаю. Приятно ощущать себя частью сообщества.

По привычке расправляю челочку на лбу, как шторку, отгораживаясь от большого количества людей, и так и замираю с поднятой рукой.

Потому что дверь в кабинет отворяется.

И входит тот, о ком я почти забыла.

— Добрый день, — глубокий темный голос прошивает молнией вдоль позвоночника, заставляя поежиться. Я чувствую фантомный запах грозы, пряной вишни, тестостерона.